Колдовской вереск (СИ)

– Тебе нужно отдохнуть, ведь сегодня четверг – день романов. Ах… я все время забываю о твоей памяти, растворившейся в парах кудрявца! Мы собираемся в библиотеке, выбираем роман, и ты нам читаешь вслух.

- Наконец-то я закончу вышивать сорочку, - Маири, зажмурившись от удовольствия, положила в рот сладкий орешек. – Люблю заниматься рукоделием под твой голос. Ты так хорошо передаешь суть написанного, дорогая.

- Хорошо, тетушки, - ответила я, не особо желая заниматься этим скучным для меня делом.

– Я обязательно почитаю вам.

Уже в комнате, уткнувшись в книгу о кладах, я действительно задремала, и мне приснился странный сон…

Это был какой-то праздник. Громко играла музыка, слышались веселые голоса, а столы ломились от еды. Я сидела на возвышении, одетая в богатое платье из серебристой парчи, но не испытывала ни веселья, ни радости. На моем пальце сияло кольцо с большим камнем, похожим на изумруд и, глядя на него, мне почему-то хотелось плакать.

Рядом со мной сидел мужчина, но я не видела его лица, оно было словно в тумане. В моей душе царили смятение, страх, желание бежать, куда глаза глядят, и паника лишь нарастала. Я стала задыхаться и проснулась.

Немного успокоившись, я вспомнила все, что мне привиделось, отмечая каждую мелочь. Что это было? Свадьба? Похоже… Интересно, это всего лишь навеянное недавними событиями видение или все же вещий сон? Вроде бы у Арабеллы был дар предвидения, и возможно я видела свою свадьбу.

Да уж… не лучшее предсказание из будущего.

- Оно еще не произошло, - упрямо сказала я вслух. – А значит, все можно исправить.

За окном угасал летний день, вершины столетних дубов еще отдавали золотом догорающей зари. Но под стены замка уже подкралась темнота, неся с собой аромат хвои, смешанный с горьковатым запахом дыма.

Неслышно и быстро ночь опускала на землю свое королевское покрывало.

Тетки уже ждали меня в библиотеке. Приготовив свое рукоделие, они расположились у столика, на котором стояло несколько подсвечников.

- Белла, сегодня ты прочтешь нам «Путешествия сэра Джона Мандевиля», - Эдана похлопала по книге, лежащей на ее коленях.