Колдовской вереск (СИ)

Словно на меня надвигалось цунами. От мужчины исходила жуткая энергетика… Сродни той, что чувствуешь на кладбище, только приумноженная во сто крат.

- Меня зовут Сигдх. Этот лес принадлежит мне… - его глаза как-то странно вспыхнули, напоминая мне кого-то… Тристу! Это сын ведьмы, о котором говорили тетки!

- Лес не может принадлежать кому-то, - возразила я, настороженно наблюдая за ним. – Но если на то пошло, то это владения графа Мак-Колкахуна.

- Я говорю совсем не об этом, - мужчина усмехнулся, демонстрируя крепкие острые клыки.

Он остановился на расстоянии вытянутой руки, и его разрушающая энергетика стала еще ощутимее. Даже у Тристы не было столь мощного излучения мертвого колдовства. Возможно поэтому тетки никогда не видели этого человека… Уж слишком от него «разило» кладбищенской магией.

- А вы очень красивая, леди… - голос Сидха стал угрожающе тихим. – Волосы, будто лен… Кожа похожа на дорогой шелк… Как жаль, что вас так жестоко и безответственно лишили семейного счастья.

- Мне нужно идти, - я еще крепче прижала к себе Прошку, предчувствуя беду. – Меня скоро хватятся.

- Нет, останьтесь, я хочу еще немного поговорить с вами. Такое милое, нежное лицо… Лицо ангела… - мужчина почти оскалился в неприятной ухмылке. В этот момент он был похож на хищного зверя, готовящегося к прыжку. – Я знаю, что вы обращались к моей матушке.

- Да, она с пониманием отнеслась к моей беде, - ответила я, играя свою роль. Ведь настоящая Арабелла имела с ней дело, а значит, мне нужно было соответствовать моменту.

Сидх вдруг расхохотался, откинув голову назад. Он смеялся долго и громко, а потом сказал:

- Матушка всегда относится с пониманием к тем, с кого есть что взять. Но все-таки это честно, не так ли? Она вам избавление, вы ей младенца. Вполне разумная плата за счастье.

Мужчина медленно пошел вокруг меня, разглядывая, как товар на витрине. Мое сердце просто выскакивало из груди от страха, и я начинала подозревать, что он делает это специально. Этот человек подавлял меня!

- Я знаю способ, который сделает вашу потерю не такой уж горькой… - протянул он каким-то шипящим голосом. Мне казалось, будто огромная, мерзкая змея обвивала меня своими кольцами, а я словно кролик перед удавом теряла самообладание.