Колдун и Сыскарь

Почём я знаю, обманете вы или нет?

— Мы в равном положении, — сказал Сыскарь. — Обоюдное доверие — необходимое условие любой сделки. Разве не так? Поэтому, я считаю, нам следует довериться друг другу.

— Пожалуй, — кивнул старый мёртвый цыган. — Пожалуй, ты и прав, странный пришелец. Без доверия мы не сдвинемся с места. Что ж, — он прикрыл глаза и сделал затяжку. — Попробуем. Всё равно нам терять нечего по большому счёту.

— Так и я об этом толкую! — повеселев, воскликнул Симай.

— Помолчи немного, кэрдо мулеса, ладно? — попросил Баро.

 — Хороший ты цыган, но язык твой тебя когда-нибудь погубит. Много болтаешь.

— Так ведь есть о чём, а? — подмигнул Симай и засмеялся. — Всегда есть о чём поговорить с хорошими людьми! Всё, всё, Баро, молчу. Молчу и слушаю.

— Лила! — Баро махнул рукой, подзывая кого-то. — Иди сюда, ты нам нужна.

Из задних рядов вышла молодая цыганка в длинной лоскутной юбке, блузке с открытым воротом, богатым монистом на шее в три ряда, браслетами на тонких запястьях.

Встала перед Баро, уперев кулаки в крутые бёдра, тряхнула чёрными кудрями, сверкнула белозубой улыбкой.

— Здесь я. Что надо?

Рядом судорожно вздохнули.

Андрей бросил короткий взгляд на Симая. Рот кэрдо мулеса был приоткрыт, глаза, не мигая, безотрывно смотрели сквозь пламя костра на молодую цыганку.

Опа, мысленно почесал в затылке Сыскарь, кажется, попал Симай Удача. Что теперь будет? Она же мёртвая. Хотя, с другой стороны, он тоже не от живого отца рождён.

Тут у них, гляжу, живые с мёртвыми так перепутались, что уже не сразу и разберёшь, что к чему. Или, действительно, это я их притягиваю? Оборотни, сам Симай, мёртвый табор, ещё вампир какой-то ожидает… Если дальше так пойдёт, то, пожалуй, и встреча с каким-нибудь Вием не покажется слишком фантастической… Ох, разбудите меня кто-нибудь. Пожалуйста. Он потряс головой, докурил в две затяжки сигарету до самого фильтра и бросил окурок в костёр. "

"— Ты не спишь, — сказала ему Лила. — Даже не надейся. Но впереди не так плохо, как тебе кажется. — Она подошла ближе, села рядом прямо на траву, подогнув по-турецки ноги, протянула руку, сказала нараспев. — Позолоти ручку, молодой красивый, всю правду тебе расскажу, спасибо потом скажешь, не раз вспомнишь добрым словом цыганку Лилу!

Сыскарь достал бумажник, раскрыл. Одна пятитысячная, пара тысячных купюр, несколько сотенных и мелочь.