Колдун и Сыскарь

К тому же вся дворня, считай, отдельно и от князя и от Харитона Порфирьевича обитает. Видел ошуюю от главного входа, за деревьями и забором, домишко одноэтажный под соломенной крышей? Так это она и есть. Людская изба.

— Надо их разбудить и расспросить, — сказал Сыскарь. — Может быть, не все спали и кто-то что-то видел или слышал. Только давайте зажжём факелы или свечи, батарейки в моём фонарике не вечные, беречь надо.

— Что такое есть батарейки? — осведомился Бертран, пока они искали свечи и зажигали их. — Фонарь у тебья, Андрей, удивительный.

Никогда таких не видел. И пистоль тоже. Восемнадцать зарьядов, как Симай говорил? Как такое может быть?

— Много будешь знать — скоро состаришься, — буркнул Симай и взял со стола в кабинете Харитона Порфирьевича канделябр с зажженными четырьмя свечами. — На, неси, освещай дорогу. Тут слуг нет.

— Мы не старьимся, — сказал Дюбуа, принимая канделябр. — Умираем молодыми. Но живём долго. Очьень долго. Почти вечно.

— Ага, вечно, — ухмыльнулся кэрдо мулеса. — Хочешь, скажу, сколько я вашего брата его поганой вечной жизни лишил? Не поверишь.

— Симай, хватит, а? — попросил Сыскарь. — Не время. Пошли в людскую. Очень мне интересно узнать, как такое могло выйти. Двое убиты, двое исчезли. И никто ни сном ни духом. Даже собаки не лаяли. Тут сейчас по идее должна быть куча народу, много света и женского крика. Но — тишина. Отчего так?

Они узнали это сразу же, как подошли к людской избе. Первое, что попалось на глаза сразу за калиткой, — две мёртвые собаки.

Как их убили, было ясно — у одной торчала из груди короткая арбалетная стрела. Вторая, скорее всего, была убита так же, но стрелу выдернули и забрали. Предварительно добив животное ножом, о чём свидетельствовали характерные раны.

— Наповал, — резюмировал Симай. — Боюсь даже смотреть, что делается в людской. Сдаётся мне, живых мы там не найдём.

Бертран остановился. Канделябр в его руке не дрожал, но пламя свечей колебалось от лёгкого, едва ощутимого ночного дуновения тёплого майского ветерка.

— С вашего позвольения, я не пойду внутрь, — сказал он глухо. — Подожду здесь. Поищу сльеды.

Всё правильно, подумал Сыскарь, там же, наверное, кровь кругом. Удивляюсь ещё, как он сдерживался в доме при виде мёртвой няньки и Катерины. Может, потому, что не слишком голоден или кровь уже не совсем свежая? Впрочем, что я знаю о вампирах…

— Это правильно, — неожиданно согласился с Бертраном Симай. — Хорошо бы понять, в какую хотя бы сторону они ушли или ускакали.