Колдун и Сыскарь

Это сейчас общество устроено так, что человек может быть абсолютно одиноким и всё равно рассчитывать в случае нужды на помощь и защиту государства. А в те давние полузабытые времена люди на Руси жили родами и общинами. И если человек по разным причинам из рода или общины выпадал, то становился изгоем — изжитым, выжитым. С этого момента любой, кто посчитал бы себя в силе, мог его обидеть, унизить, лишить имущества, свободы, а то и самой жизни."

"Да, существовал княжий суд. Но добиться его в одиночку было практически невозможно.

Пока Самовит живёт в городе, все его знают и находится он под защитой городской посадской общины — это одно. А вот как только поселится на дальней лесной заимке… Понятно, не всякий лихой человек, будь он один или с ватагой таких же, решится тронуть ведуна. Далеко не всякий. Но могут найтись и те, кто решится попытать удачи. И кто знает, хватит ли тогда колдовского умения отвратить беду и покарать злочинцев? К тому же уходить в леса, когда ты молод, полон сил, а вокруг кипит жизнь, — не самая приятная перспектива в любом случае.

Вторая же причина — Зоряна. Ольга. Любовь его неизбывная и единственная. Казалось бы, все слова уже сказаны, доводы приведены, будущее обозначено. Вместе им не быть никак. Но сердце уговорить невозможно. Оно будет ждать, любить, верить и надеяться до самого последнего мига.

Потом-то молва донесла, как оно случилось. Да и без молвы не сложно было догадаться.

Молодой неженатый священник из греческой земли и лишь недавно обращённая в новую веру красавица Ольга, полная любви ко Христу и, соответственно, к церкви Христовой. Известно, как легко бывает одна любовь перетекает в другую. Опять же и пригож был отец Григорий, не отнять. Волосы тёмно-каштановые, кудрявые, лицо белое, глаза синие, ясные, как июньское небо. Приглянулась и Григорию красавица-прихожанка. Так приглянулась, что испросил разрешения жениться у епископа своего и таковое разрешение получил. И ждать особо долго не пришлось.

Как только узнал Самовит о предстоящей свадьбе, так окончательно покой и сон потерял. Оно и раньше было не сладко, с тех самых пор, как старый волхв Велеслав помер, а Зоряна из Новгорода крещёной вернулась, а теперь и вовсе, словно нож острый булатный под самое сердце подвели, только дёрнется чуть сильнее и — прощай жизнь. И тени надежды не осталось.