Колдун и Сыскарь

Дверь и впрямь была низкой, так что человек, решившийся в неё войти, поневоле бы согнулся. Очень удобно бить его в таком положении обухом топора. А резать горло, наоборот, не слишком удобно.

Так и произошло.

Мужик потянул дверь на себя, та со скрипом открылась и тут же в проёме показалась склонённая кудлатая голова.

Симай ударил коротко и резко.

Кудлатый, не издав ни оха ни вздоха, молча, словно куль с мукой, повалился на пол.

У него за поясом обнаружились оба пистолета Симая. «Эх, ещё бы мой „Грач“ отыскать — и совсем будет хорошо», — мелькнула у Сыскаря мысль.

Но ладно хоть эти пока. И то, что Симай показывал, как пользоваться. Наука лишней не бывает.

Мужика связывать не стали. И так было понятно, что после удара жертва очухается не скоро, а времени, чтобы оставаться незамеченными, у них, можно сказать, уже не было — это чувствовали оба.

Им, однако, продолжало везти.

Комната за дверью оказалась пуста. В маленькое окошко безголосой раненой птицей бились красноватые сполохи — во дворе пылал то ли большой костёр, то ли маленький пожар.

Этого малого света хватило, чтобы разглядеть стол у стены, на котором Сыскарь быстро и радостно нашёл то, что было у него отобрано, пока он валялся в отключке: верный «Грач» в подмышечной кобуре, телефон, часы и перочинный нож. Видимо, предметы эти показались главарю бандитов настолько странными, что он до поры до времени не стал их присваивать сам и другим запретил под страхом отрезать уши в случае чего.

Что ж, нам только лучше, подумал Сыскарь, ощутив в руке привычную грозную тяжесть «Грача».

Ну, ребятки, теперь я вам точно не позавидую. Идиоты. Надо было убивать нас сразу.

Они выскользнули из дверей на крыльцо, подобно двум ангелам мщения из высокобюджетного кинобоевика. Три ствола на двоих. Те, что кремневые, больше для испуга, на двадцати шагах уже попасть в кого-либо вельми трудно. Но вот «Грач»… При определённых обстоятельствах это серьёзный аргумент даже в двадцать первом веке. А уж в одна тысяча семьсот двадцать втором году подобный козырь и вовсе бить нечем.

Разве что кинуться одновременно со всех сторон, не обращая внимания на убитых и раненых. Или хладнокровно поразить стреляющего в спину. Но для этого нужно обладать не только громадным численным преимуществом, но и храбростью на грани безумия. Потому что бросаться на человека, который из страшного оружия выпускает одну смерть за другой со скоростью воистину невозможной, — это нужно точно разум потерять.

И всё-таки они бросились. Но не сразу.