Колдун и Сыскарь

И быть бы свадьбе, но Зоряна окрестилась в веру Христову и сказала ведуну, что не выйдет за него, пока он тоже Христа не примет. Однако не мог Самовит предать веру предков и отправился на капище Велеса, чтобы испросить у бога совета. Там его уже поджидал дьявол. Он соблазнил ведуна долгой, почти вечной жизнью, а тот взамен обещал вредить, как только можно, новой вере. Потому как не мог стерпеть того, что церковь христианская рушила языческих идолов и капища, а Зоряна, в которой воплотилась только-только народившаяся душа русского народа, не захотела выйти за него замуж, а согласилась пойти за молодого греческого священника Григория, который недавно прибыл в город.

Самовит подстерёг и убил Григория, а сам исчез, присвоив себе имя убитого. Говорят, именно он околдовывал потом русских князей, входя к ним в доверие под разными личинами и во многом способствовал тому, что Русь к приходу орд Батыя оказалась разобщена. И вообще изрядно сделал на протяжении веков «хорошего» и для православной церкви, и для государства российского. Все, кто вступал с ним в схватку, гибли, потому что помогает колдуну сам дьявол. А победить его раз и навсегда может лишь тот, кто бесстрашен, крепок в вере, силён и ловок в бою, чист душой и в чьём сердце живёт великая любовь. Или колдун, превосходящий его по силе.

— Брюс! — в один голос воскликнули Симай и Сыскарь.

— По вашему рассказу выходит, что от Брюса он сбежал к нам, — сказал отец Николай. — А уж в нашем-то времени точно второго такого колдуна нет. Даже близко.

Мы бы знали. Под «мы» я подразумеваю русскую православную церковь.

— Жуть вообще-то, — подала голос Ирина. — Языческий колдун и аватара России. Сделка с дьяволом и вечная жизнь, полная зла и ненависти. Скажите мне, что я сплю.

— Я тоже поначалу думал, что сплю, — сказал Сыскарь. — Ничего, Иринка, привыкнешь.

— Легко сказать, — пробормотала девушка. — Но меня не только это беспокоит.

— А что ещё?

— К парикмахеру я не сходила. Не успела за всей этой кутерьмой. Теперь места себе не нахожу, извелась вся.

— Это так важно? — удивился Сыскарь.

— Ещё бы. Сам подумай. Впереди, очень может быть, нас смертельный бой ожидает, а у меня голова не в порядке. Ужас.

Мужчины молча переглянулись. Аргумент превосходил их понимание. Или лежал в совершенно иной плоскости бытия. И с этим ничего нельзя было поделать."

"Гроза разразилось, когда до Кержачей оставалось не более получаса крейсерского хода. Или даже двадцать минут, если прибавить скорости.