Колдун и Сыскарь

До райцентра они домчались ровно за семнадцать минут — фермер Саша оказался неплохим водилой и держал максимальную скорость, которую позволяла заасфальтированная ещё в советское время и с тех пор ни разу капитально не ремонтировавшаяся дорога.

Ещё пять ушло на путь по городу до больницы.

Слава богу, дежурный врач оказался именно хирургом и принял раненого (вместе с двумя немаленькими купюрами, которые Сыскарь аккуратно засунул ему в нагрудный карман), пообещав сделать все возможное.

— И невозможное, доктор, — сказал ему Сыскарь.

— Это теперь мой пациент, — ответил врач, статный блондин лет тридцати восьми. — А я, знаете ли, не люблю, когда мои пациенты умирают. Ждите.

Двери операционной закрылись.

— Я там, на улице, при входе, видел удобную лавочку, — сказал Александр. — Пойдём покурим.

— Пойдём."

"Они вышли под ночное небо. Луна продолжала светить вовсю, и Сыскарь поймал себя на том, что свет этой вечной спутницы мечтателей и влюблённых ему неприятен.

Чисто психологический эффект, подумал он, ничего странного. Теперь свет полной луны долго будет у меня ассоциироваться с этой ночью. Не самой удачной ночью в моей жизни, прямо скажем.

Фермер Саша достал сигареты и протянул Сыскарю пачку:

— Будешь?

— А, один уже хрен, — чуть помедлив, вздохнул Сыскарь, взял сигарету и прикурил от поднесённой Сашей зажигалки. — Бросить хотел, — объяснил он фермеру. — Две недели не курил. Но с такой жизнью разве бросишь?

— Плюнь, — посоветовал Саша.

— А как же здоровье?

— Стал бы ты сыщиком, если б здоровье берёг?

— Тоже верно, — вздохнул Сыскарь, откидываясь на деревянную спинку лавочки. — Вот Ваня. Лет пять уж как бросил курить. И что? Лежит теперь в операционной, а мы здесь. Курим.

— Надеюсь, все обойдётся, — сказал Александр.

— А уж как я-то надеюсь…

— Что там произошло, можешь рассказать? Я, памятуя ваш наказ, сидел дома и не высовывался.

Сыскарь лаконично, но не упуская важных подробностей, рассказал о том, как протекала засада. Вплоть до того момента, когда он выскочил из коровника и обнаружил раненого друга. Только о голосе, прозвучавшем в его голове за мгновение до выстрела, не стал говорить. Незачем. Он не сумасшедший, и не стоит, чтобы так считали другие. Особенно те, кто платит тебе за работу деньги.