Онлайн-библиотека книг
Андрей подошёл и сел на стул рядом с койкой.
— Живой, — удовлетворённо отметил он. — Только не говори ничего, о-кей? Нельзя тебе разговаривать. Категорически. Наконец-то на собственном опыте сможешь убедиться, действительно ли молчание — золото или врут люди.
Иван опять улыбнулся. Его карие глаза смотрели довольно бодро, но Сыскарю показалось, что он уловил во взгляде друга то ли какую-то глубоко затаённую печаль, то ли грустную мысль, которую трудно высказать. И не только потому, что нельзя говорить.
— Фигня, Лобан, — нарочито весело подмигнул он и пожал Ивану бицепс.
Он нёс ещё что-то о классных московских врачах, о том, что рана, в сущности, пустяковая, хоть и эффектная, вспоминал зачем-то, как туго им обоим пришлось, когда девять лет назад их БТР подорвался на фугасе и слетел с горной дороги… Наконец, сообразив, что болтает неестественно много и не по делу, умолк, вздохнул и сказал:
— Кормёжка здесь наверняка гнусная.
Иван снова улыбнулся и показал рукой, как будто что-то пишет.
— Ага, понял, — обрадовался Сыскарь. — Сейчас.
Он достал из кармана рабочий блокнот и ручку.
— Левой-то сможешь?
Иван утвердительно закрыл и открыл глаза.
Андрей держал блокнот так, чтобы Ивану было удобно, и тот левой рукой слегка коряво, но вполне читаемо вывел на чистом листке два слова.
«Береги Свету».
— Само собой… — пробормотал Сыскарь, затем вскинул на друга тревожно-возмущённый взгляд серых глаз. — Ты что это? Что за мысли, Лобан? Мы же договорились, помнишь? Нет уж, давай, выздоравливай, и мы продолжим осаду. Чтобы всё по-честному и победил достойнейший. Обещаю, ни шага без тебя в этом направлении не сделаю! Блин, даже не ожидал от тебя такого пессимизма.
Он прервался — Иван опять показал рукой, что хочет что-то написать.
На этот раз на листке появилось три слова.
«Это не волк», — прочитал Сыскарь."
"Но ничего сказать по данному поводу не успел.
