Колдун и Сыскарь

Но уже здоровается. Приятно. Говорят, на Западной Украине, в Карпатах, сохранились ещё сёла, где жители и вовсе здороваются с совершенно незнакомыми людьми. Первый раз попал в село, идешь по улице, а каждый встречный тебе кивает и желает доброго дня. Или говорит: «Слава Иисусу!», если видит в тебе христианина. Интересно, у нас в России такие места ещё остались? Судя по этому мальчишке, должны быть. Где-нибудь на Севере. Или в Сибири. А может, и не осталось таких мест, и мне только хочется, чтобы они были…

Вот и знакомый дом.

Он остановил машину и вышел, перепрыгивая глазами через забор и выискивая признаки, по которым можно было определить, дома ли Светлана. Нет ничего проще, конечно, чем позвонить по мобильному и узнать. В Москве или любом другом городе он так бы и сделал. Но здесь почему-то не хотелось. Мобильный телефон воспринимался как последний способ получения информации подобного рода. Войти в калитку, подняться на крыльцо и постучать. Вот это нормально. Хоть и страшно. Только сейчас он понял, что ему и впрямь страшно.

— Добрый вечер, Андрей Владимирович!

Сыскарь обернулся.

Пожилая женщина, почти старушка. Идёт мимо, улыбается. Первый раз вижу. М-да. Оно, конечно, приятно и всё такое, но в чём город всегда будет бить деревню — это в возможности остаться незамеченным, когда надо. Особенно большой город. Ещё лучше — мегаполис.

— Добрый вечер, — улыбка в ответ.

— Дома Света, дома. Уж час как пришла.

— Э… спасибо.

Вот же, зараза, а? Но делать нечего — деревня.

Он толкнул калитку и вошёл. Добрый взгляд бабушки лежал на спине, будто солнечный зайчик от оптического прицела.

Ага, кажется, и впрямь не заперто.

Поднял враз отяжелевшую руку и постучал.

— Входите! — разрешил весёлый девичий голос.

Светлана встретила его в прихожей. Слева располагалась кухня, дверь в которую была открыта, и сквозь кухонное окно били закатные лучи, превращая ткань короткого ситцевого халата в полупрозрачную сияющую пелену.

— Здравствуй, — сказал Сыскарь, не в силах оторвать глаз от этого сияния. Ему захотелось снять шапку, но шапки не было. — Можно?

— Здравствуй, — светло улыбнулась она. — Конечно, можно. Проходи. Сейчас ужинать будем. Ты один?

Он шагнул ближе, взял её за руку и сказал, будто кинулся с обрыва в бурную реку:

— Свет, Ваня умер. Вчера похоронили. Я тебя люблю.