То ли лекарь через них сам перелез, то ли это конь ему помог перелететь сизым голубем, серым журавликом, белым аистом. В общем, как-то он у нас там взаперти успешно очутился…
Я же легко перемахнул через забор, отодвинул засов ворот изнутри, впустил араба, сунул ему сухарик с солью — заработал, брат, и осторожно встал сбоку от Фёдора Наумовича, чтобы, часом, не заслонить ему свет.
— Как он?
— Однако-с…
— Ох ты ж больно-то как… Куды граблями тычешь, клистирная трубка? Я ж ещё живой, а ты в моей ноге как в салате ковыряешься…
— Прохор, не смей! Доктора слушаться надо, врачи — наши друзья.
Делай всё, что этот коновал скажет!
— Однако-с я попросил бы…
— Ай ты ж, щиплет-то как… Ровно спирту на открытую рану плеснули да хреном тёртым сверху засыпали! Щупаешь меня, как бабу, ромашка аптечная…
— Не слушайте его, доктор, он в горячке и не такое скажет. Пока меня не было, матом стихотворным не обложил?
— Однако-с не успел…
— Ща успею! В один момент так словишь комплимент, чтоб фонарём под очами светить и днём и ночами!
Ну вот примерно так и разговаривали.
Нет, до рукоприкладства я Прохору дойти, естественно, не позволил бы. Это он от боли так ругается и храбрится, а у самого уже весь лоб в капельках пота и зубы скрипят, аж крошатся…
Многоопытный лекарь держался молодцом, на вопли и угрозы больного не реагировал абсолютно, вот что значит военно-полевая практика. Воистину прав наш бессмертный баснописец Крылов, говоря: «По мне хоть пей, да дело разуметь умей!» Не ручаюсь за точность цитаты, но смысл именно такой.
Наш Наумыч если и пил как лошадь, то и пахал как конь!
Говорили, в своё время молоденький харьковчанин, студиозус Бондаренко после исключения из медицинского училища за вечное подпитие подвязался трудиться в библиотеку, работал сторожем, долгое время мотался официантом по крупным кабакам, а потом подался в казачьи войска Запорожья. Служил у кубанцев, у терцев, отметился на Кавказской линии и вот уже лет пять-шесть как был прикомандирован к нашему полку.
Любимая поговорка — «Для военного врача больных солдат по уставу не существует!». Всех вылечим, всех на ноги поставим — и за Россию-матушку на рысях, в лаву, ура-а-а!..
— А теперь заткнитесь оба-с, — твёрдо поставил нас на место Фёдор Наумыч. — Больного в лазарет, под наблюдение-с. Строгая диета: только каша без масла и сахара, никакого мяса, ничего жареного и ни капли-с алкоголя! Меня не обманешь, я унюхаю-с…
Мы тоскливо переглянулись.
