Сердце билось так, словно тесно ему в подреберье и рвётся оно навстречу любимой душе, никакими крепостями не удержимое…
— Здравствуй, Катенька, цветок мой лазоревый! — начал было я, ступив на порог, встретился взглядом с жутким розовым чудовищем и… кажется… впервые в жизни потерял сознание. Мир ушёл вбок, потолок кинулся бежать по касательной, а коврик на полу со страшной силой треснул меня по затылку…
— Иловайский, ты чё? Клубничную маску с огурцами никогда не видел?! Э-э-э!!! Не надо тут так у меня лежать, не надо мне всего вот этого, а?!!
Не знаю.
Знакомый голосок доносился из неведомого далёка, а я в это время с интересом рассматривал разноцветные кляксы и яркие искорки, которые гонялись друг за дружкой, топоча как цирковые слоны, гоняющие по манежу белую мышь в зелёном колпаке с бубенчиком. Или, наоборот, это мышь их гоняла? Не помню, не определился, они все там так мельтешили, что у меня голова закружилась. Взывать к их совести было бесполезно, у слонов уши большие, но они их передними ногами закрывают, а мышь меня вообще не слушала, делая вид, что не видит в упор, хамка эдакая…
— Это ты мне?! — громом небесным грянуло из искрящейся темноты, и запад с востоком резко влепили мне по звонкой оплеухе.
Не то чтобы больно, но обидно — во-первых, за что, во-вторых, им-то я чего сделал?! Парю себе в облаках, молчу, никого не трогаю.
А потом мне на голову вылился водопад огненной лавы…
— А-а!!! — чуть не захлебнулся я, забил руками и ногами и быстро выплыл на поверхность.
Стройное чучело в махровом розовом халатике, тапочках с заячьими ушками, с волосами, намотанными на гильзы, и зеленовато-красным матовым лицом уставилось на меня грозными глазами Хозяйки Оборотного города.
— Н-ну и? — голосом милой моей Катеньки нервно спросило оно, покачивая в руках чудной белый чайник со змеиным хвостом и двумя железками на конце. — Хорош притворяться, Илья! У меня скоро из-за тебя комплексы начнутся. Сам виноват, пришёл раньше времени, не дал девушке времени привести себя в порядок.
Для тебя же марафечусь, изверг малахольный…
— Ка-а-атенька?! — противным самому себе, каким-то козлиным голосом проблеял я. — Что же содеялось с личиком твоим светлым?
— Питательная маска, — рыкнула она, одним движением снимая это ужасное приклеенное лицо.
— А-а… а волосы? В них что за хреноте…
— Бигуди-и! — ещё громче прокричала она, с грохотом ставя чайник на стол.
