Причём я особенно неудачно…
— Живой? — интимным шёпотом спросила несравненная моя Катенька, сидя у меня на животе, компактно поджав ножки и обхватив руками колени.
— Да-а, — с трудом выдохнул я, припоминая недавнюю ситуацию с бесом.
— Тебе не тяжело?
— Не-э…
— Вообще-то я не так давно взвешивалась. Было сорок два кило. Ну это с одеждой, а без неё… Ладно, прости, вру, во мне все сорок пять.
— Да ну-у?..
— Честно, — горько вздохнула она и жалобно спросила: — Я жирная, да?
— Не-э…"
"— Вот только обманывать меня не надо, а?! Говорю — жирная, значит, жирная! Нет, в талии так ничего, и бёдра без целлюлита, а вот на боках… Вот, видишь? Слой жира! Или тебе не очень видно снизу?
— Ага-а…
— Слушай, а ты чего всё хрипишь так? Я тебе ничего не сломала? Может, чем-то помочь надо? Ты только скажи, я сразу…
— С пуза сле-э-эзь… — кое-как выпросил я.
Катя ойкнула, быстро встала и, потянувшись до выразительной скульптурности (или скульптурной выразительности), протянула мне руку.
Я нежно сжал её узкую ладошку и тоже поднялся.
Совсем от красоты девичьей голову потерял, а она вон только что не ездит на мне, но сидит уже прямо как на диване! А я-то хорош тоже, право слово, всё ей позволяю ради улыбки одной, ради взгляда приветливого, ради слова нежного, ради…
— Иловайский, тебе не пора? — Возможно, у меня на лице отразилось всё и сразу, потому что Катенька тут же мило покраснела и попыталась исправиться: — Нет, я тебя не гоню, ты ж ещё и глюкозу в таблетках не попробовал! Вот, я целую упаковку тебе приготовила, возьмёшь с собой, у вас на Дону такие витамины редкость.
Соси по одной два раза в день. Можешь Прохора своего угостить. Ему от меня привет!
То есть как ни верти, а свидание окончено. Намёк понял, не маленький…
— Ой, ну только не дуйся, пожалуйста, я и без того себя полной сволочью ощущаю. Но ведь сам слышал, как эсэмэска пришла? Зуб даю, там этот гад Соболев сообщает о скором прибытии. Хочешь, на, посмотри! — Она взяла в руки ту самую противно пищащую штуковину и, что-то понажимав, развернула ко мне маленький экранчик, прочтя вслух: — «Прибываю через час тридцать.
Приготовьте комнату. Отчёты должны лежать на столе. Соболев». Вот видишь, как у нас, ни здравствуй, ни пожалуйста, ни до свиданья. Козёл, я же говорила…
— Так, что мне надо сделать?
— Прямо сейчас? Ничего. Дуй себе до дома до хаты, а завтра днём, часиков в двенадцать, начинай прогуливаться перед воротами, чтоб тебя наши камеры слежения зафиксировали.
