— Тебя мой кунак прасил, как джигита прасил — укуси его, э! Иди кусай, весь народ ждёт, да?!
— Не смейте меня…
— Ва-ах… — До батюшки наконец дошло, что, пытаясь удержать высоченного вампира, он ловит руками пустоту. — Ты нэ… наш! Шпион! Абманщик! Нэ из нашего аула, ваабще, да!
В порыве безумной храбрости Соболев прыснул чем-то в перекошенное от гнева лицо отца Григория, резко оттолкнул священника и бросился бежать.
Нечисть сорвалась в погоню не сразу, а как сообразила… но сообразила быстро.
— Хватай! Вяжи злодея! Немец шпиёнский нашего безвинного батюшку загуби-и-ил!!!
Обо мне все успешно забыли, и слава тебе господи!
Минутой позже на маленькой площади перед нечистым храмом стояли лишь неразлучные дружбаны Моня и Шлёма. Оба с виноватыми улыбочками, но без агрессии. Хотя кому тут после всего произошедшего можно доверять, скажите?
— А мы уж думали, чё не выкрутишься ты, — честно признал Шлёма.
Моня только цыкнул на него, посоветовав мне выбираться отсюда побыстрее. Очень правильный совет, и очень своевременный. Жаль, конечно, что не смог помочь разлюбезной Катеньке, плохой из меня «мертвец» вышел, и нет теперича для её начальства весомого доказательства. Но, с другой-то стороны, не факт, что у неё теперь и само начальство есть.
Бегает этот лысый барин, конечно, резво, однако, чтоб от целого города убежать, тоже не слабый талант надобен. Будем верить в лучшее — что его догнали и съели, к чертям, без соли. Одной проблемой меньше, и Кате легко, и мне её больше ревновать не к кому, куда ни кинь, везде сплошная выгода!
— Через церковь уходи, — напутствовали упыри. — Вот, смотри, на алтарь ногами встаёшь, прыгаешь на пол — и дома!
— Не понял… — засомневался я, потому что они мне действительно ничего толком не объяснили.
— Где дома? Наверху? В каком месте-то? В селе, на конюшне, в дядиной хате, поточнее можно сказать, а?
— Где представишь, там и будешь, — многозначительно подмигнул Моня, и, не добившись от них большего, я просто послушался.
