Колибри

Я кивнула, и продолжила манипуляции с волосами, но он не унимался. Подойдя ко мне сзади, он обнял меня и положил свои руки мне на живот. Меня затошнило, и моя рука с включённым феном остановилась. Никита наклонился и поцеловал меня в шею, а затем в плечо.

Страх и ужас сковали меня. Я поняла, что мы не занимались сексом с тех пор, как я приехала. В первый день я была уставшая с дороги, а во второй вернулась позже него, когда он практически спал. Судорожно соображая, что делать, я поймала себя на том, что я просто не хочу, чтобы он ко мне прикасался.

От этой мысли я чуть не блеванула на своё отражение.

– Никита, – шепнула я, выключив фен, – У меня месячные.

Глупо, знаю. Но это первое, что пришло мне в голову.

Он вздохнул мне в плечо и отстранился.

– Жаль, – сказал он с улыбкой, – Давно?

– Вчера начались. Наверное, из–за перелёта… – протянула я в своё оправдание.

– Ну, значит, подождём, – он пожал плечами и поцеловал меня в щёку, – Пойдём ужинать куда–нибудь?

– Да, только справлюсь с этим, – я показала в отражении на свою голову, и он хихикнул.

– Оставь растрёпанными. Тебе идёт.

– Правда? – я вскинула бровь и вгляделась в своё отражение.

– Да. Выглядишь, – он присвистнул, – Горячо.

Я подавилась слюной, и он принялся стучать мне между лопаток. Когда приступ кашля прошёл, я вытерла подступившие слёзы и постаралась улыбнуться. Вышло паршиво, но Никита не заметил.

– Я в душ, – сказал он и принялся снимать одежду.

Я начала виновато прятать глаза, но куда я могла их деть, учитывая, что зеркало было огромное и охватывало почти всю ванную? Естественно, я уставилась на его обнажённое тело, и моё подсознание начало делать то, чего делать не следовало, сравнивая его с Сашей.

Никита выше меня на голову, даже больше, и это иногда вызывало неудобство. С Сашей мы были почти одного роста, и из–за этого наши тела подходили друг другу, как кусочки мозаики. Его бёдра были на уровне моих бёдер; голова спокойно могла лечь мне на плечо, и ему не нужно было для этого изворачиваться и изгибаться.

Ему достаточно было лишь слегка наклониться, чтобы меня поцеловать; и это позволяло прижиматься к нему всем телом. С Никитой у меня никогда не было ощущения близости, потому что он либо целовал меня, отстраняясь при этом; либо обнимал и я утыкалась лицом ему в грудь. С Сашей было два в одном.

Господи, за что мне всё это?

Тряся головой, я кое–как высушила волосы.