Колибри

– Ты определённо псих, – проворчала я, – Это же ненормально, ты понимаешь?

Он перекатился на бок и приподнялся на локте. Посмотрел на меня обжигающим взглядом и лукаво улыбнулся:

– Считай, что я твой поклонник.

Я покачала головой, но всё равно растянулась в улыбке.

– Ты обещал мне прогулку, – я решила перевести тему.

– Я передумал, – он схватил меня за руку, и я полетела на пол.

– Ты что творишь, дикарь! – взвизгнула я, пока он устраивался на мне поудобнее.

– Тише, – шикнул он, – А то всех напугаешь своими воплями.

Когда вы улетаете?

Внезапное чувство вины захлестнуло меня, и я напряглась всем телом. Он почувствовал это и прижался ко мне сильнее, а потом наклонил голову к моему лицу и испытующе посмотрел на меня.

– Завтра вечером, – выдавила из себя я.

– Значит, у нас ещё есть время, – прошептал он, легонько касаясь губами моей щёки.

– Ещё есть, – отозвалась я, зажмуриваясь.

Жаль, что его так мало.

– Кстати, что стало с Мерседесом? – спросила я через час, устраиваясь на заднем сиденье такси.

Саша сел рядом и продиктовал адрес гостиницы. Потом повернулся на меня и вздохнул:

– Пришлось заплатить за новую краску и разбитое стекло.

– Да, недешёвый вышел перепих.

Он звонко рассмеялся, и переплёл свои пальцы с моими. Потом поднял мою руку, и поцеловал её.

– Зато, останется память на всю оставшуюся жизнь.

– Это точно, – буркнула я, отворачиваясь к окну.

Остаток пути мы провели в тишине, держась за руку. Когда машина подъехала к входу, я повернулась и посмотрела на своего бывшего босса.

Наши взгляды встретились. В его глазах скользнуло напряжение, а потом он натянуто улыбнулся. Я разжала пальцы, и он отпустил мою ладонь. Привычный мне холод отступил, и на его месте появилась пустота, которую он заполнил собой за эти несколько дней. Я придвинулась к Саше для поцелуя, но он даже не шелохнулся. Замерев перед его лицом, я пристально посмотрела на него, но не узнала.

Привычная непроницаемая маска заняла своё законное место. Он тихо сказал:

Я отодвинулась, открыла дверь, и вышла из такси.

Бросив последний взгляд на тонированное стекло, за которым скрылось его лицо, я сделала шаг в сторону гостиницы. Потом ещё один, и ещё. Когда я стояла напротив лифта, я крепко зажмурилась от боли, которая вросла в мои рёбра, растеклась по крови и прочно поселилась в моей груди.

Как будто мне в груди снова пробили зияющую дыру, вырвав сердце. Проблема только в том, что на этот раз я сделала это собственноручно.