Колибри

Скинув с себя испачканное платье, я залезла в ванную и включила душ. Впервые в жизни, я дала кипяток. Сев на гладкую пластиковую поверхность, я поджала колени к груди и обхватила себя руками. Мои слёзы перемешались с горячей водой, и я кое–как пришла в чувства. Правда, увиденное меня так и не отпускало.

Когда я нашла в себе силы вылезти, я обернулась полотенцем и вышла в комнату. Саша сидел на диване и приговаривал виски. С того момента, как он сел в мою машину, бутылка почти опустела.

Я подошла к нему, и взялась за горлышко.

Сделав большой глоток и допив остатки, я зажмурилась от обжигающего вкуса и села на диван. Бутылку я поставила на пол. Уставившись на тёмный экран большого плазменного телевизора, я принялась искать невидимую точку. Она должна быть где–то здесь, я уверена. Она мне так необходима.

– Хочешь есть? – спросил где–то вдалеке голос Саши, и я резко помотала головой.

При одной мысли о еде меня снова затошнило.

Я наклонилась и упёрлась лбом в свои колени. Саша спокойно сидел на диване, закинув ногу на ногу.

Потом он пошевелился, и я почувствовала, что уползаю с дивана к нему на ноги.

– Тшшш, – шикнул он, – Всё хорошо.

Он принялся качать меня, как маленькую, и я снова заплакала. Перед глазами то и дело мелькали образы сегодняшней ночи:

Осколки на асфальте.

Снежинки, кружащие в воздухе.

Светлые стеклянные глаза, смотрящие прямо на меня.

Голубая птица, покрытая тонким слоем снега.

– Всё хорошо, – повторил родной голос надо мной, и я провалилась в сон.

Лучше бы я проснулась.

Потом картина изменилась. Я стояла в больничной палате со светло–зелёными стенами и пряталась за мамой.

Я неловко вышла из–за маминой спины и посмотрела на мужчину, лежащего на больничной койке. Когда я подошла ближе, я с трудом узнала в его измученном химиотерапией лице, своего отца. Тонкие трубки вели к его рукам, в них текла какая–то прозрачная жидкость. Присмотревшись внимательнее, я поняла, что его руки… Они стали больше похожи на мои. Тонкие, как спички, с тугими, выпирающими венами.

Это было больше похоже на стон.

Мой голос сорвался, и я начала плакать.

– Я тоже тебя люблю, папа, – всхлипнула я.

– Алиса? – выдернул меня из сна голос Саши.

Я открыла глаза и уставилась в белый потолок.

– Да, – прохрипела я.

– Тебе кошмар приснился.

Я повернула голову и нашла его сидящим на краю кровати. Он обеспокоенно смотрел на меня, и мне показалось это не правильным.

Подтянувшись на руках, я села на кровати.