Колибри

Мама позволила мне выпить бокал шампанского в прошлую новогоднюю ночь, и этот напиток вызывает у меня приятные воспоминания о празднике. Жидкость пузырится и шипит, так и маня отпить глоточек. Может быть, начальство разрешит нам слегка отметить открытие?

Бокалы расставлены, Александр жестом указывает нам занять свои места и в следующую секунду двери клуба открываются. Что творится в общем зале я не знаю, но в ВИП начинает стекаться толпа народа в смокингах и вечерних платьях. Я замечаю, что Кристина и Александр по очереди приветствуют каждого и приглашают их к столикам, где медленно выдыхается игристое.

Люди берут бокалы, звонко звенит друг о друга хрусталь, и лёгкая музыка теряется в шуме голосов. Как в кино, я наблюдаю за ними и замечаю, что всё расставленное буквально десять минут назад заканчивается.

Словно по невидимому приказу, я беру поднос и двигаюсь в зал, между столиков, собирая посуду. Я улыбаюсь посетителям, стараюсь грациозно наклоняться и забирать пустые бокалы, но ноги дрожат, а ладони покрываются холодной испариной.

Через полчаса мои ступни гудят так, как будто я разгружала вагоны всю ночь. Каблуки слишком высокие для такой работы, для моей работы. Мы с девочками по очереди меняем друг друга, ходя по залу и подливая гостям шампанское. Александра я вижу мельком, но почему–то постоянно ощущаю его присутствие, будто он наблюдает за мной.

– Алиса, у нас шампанское закончилось, – сообщила мне Бри, когда я вернулась к стойке с очередной партией пустых бокалов, – Нужно сходить за ящиком с маленькими бутылками.

– Где он? – спрашиваю я, и отчаянно борюсь с желанием скинуть проклятые туфли.

– В кабинете Александра. Сходи, пожалуйста, Майя разливает остатки.

Я хмурюсь и иду в кабинет, стараясь не задевать людей своими костлявыми плечами. Кто–то щиплет меня за задницу, я вздрагиваю, подпрыгиваю и пускаюсь пулей к спасительной двери. Закрыв её за собой, я со свистом выдыхаю и снимаю туфли, вставая ногами в телесных чулках на ковролин. Он мягкий и тёплый.

Ступни ноют, пятки болят.

Я оглядываю кабинет, освещаемый тусклым светом настольной лампы, и ищу глазами ящик. Нахожу его в углу у письменного стола и, прихватив туфли на шпильке, иду в ту сторону. Замечаю кожаное кресло, задвинутое за стол, и понимаю, что последний час я просто мечтаю о том, чтобы посидеть. Я бросаю взгляд на отцовские часы, которые я ношу с тех пор, как его не стало, и думаю, что пару минут девочки без меня справятся. Отодвигаю стул, сажусь на него и закидываю ноги на стол.