Колибри

Слышу воздух, со свистом вырывающийся из его груди. Образ хорошей девочки рухнул, как дом под бомбёжкой.

– А куда смотрела твоя мать? – неожиданно обвинительным тоном спрашивает он, и я поворачиваюсь к нему.

– Не смей! Не смей даже слова сказать о ней плохо! – прорычала я, и он удивлённо моргает глазами, – Она ничего не могла сделать! Единственное, что она сделала – это не отправила меня на аборт. И если бы не это, если бы не Тео, меня давно нашли бы расчленённой в какой–нибудь канаве!

– Прости, прости, прости! – скулит он, мотая головой из стороны в сторону, и я замолкаю.

Никогда, никому я не позволяла говорить о моей матери. Ни слова. Она спасла мне жизнь. Она дала её мне, вырастила меня, а я растоптала все её надежды, разорвала их в клочья и втоптала в дерьмо. Но она всё равно спасла меня. Меня и моего сына.

– Расскажи мне всё, – просит он снова.

И я начинаю рассказывать.

– Мой папа был фотографом, – говорю я, – Зарабатывал на свадьбах и семейных фотосессиях. Он был талантлив, умел видеть то, что другие не видят.

Но настоящей его страстью были птицы. Он, наверное, обошёл всю Эстонию в походах, фотографируя редких и не очень птиц.

Я замолкаю, уставившись в кружку с чаем. Потом сглатываю, отпиваю немного и говорю то, что до сих пор причиняет боль.

– Он заболел, когда мне было четырнадцать с половиной. Рак лёгких. Курение и правда убивает, – с горечью добавляю я, – Сгорел за четыре месяца. Мама держалась, как могла, а вот во мне что–то сломалось. Я начала прогуливать школу. Потом связалась с дурной кампанией, начала пить.

Потом стала покуривать травку. Мама поначалу не догадывалась, куда я пропадаю. Первым звоночком стал вызов из полиции через год после его смерти. Я украла какую–то безделушку в торговом центре, чтобы продать её и купить косяк. Она отчитала меня и бросила мне слова, которые подстегнули меня ещё больше. Она сказала: «Твоему отцу было бы стыдно за тебя».

Делаю короткую паузу, и сглатываю подступившие к горлу слёзы.

– Я прорыдала всю ночь, а потом разорвала его фотографии.

Слава богу, что тогда уже были цифровые фотоаппараты, и через пару лет мама отпечатала их снова. Иначе, я бы себе никогда этого не простила.

Бросив взгляд на стену, увешанную нашими фотографиями, я невольно улыбнулась, вспоминая, как мы были счастливы.

– Я кричала, что его больше нет, что он бросил нас, и ушла из дома. Тусовалась неделями у знакомых, постоянно пила и курила. Потом меня вызвали в школу, и директор пригрозил исключением.