Колючка и стихоплёт

Пока Кирилл качал пресс, она зачитывала ему выдержки из учебника, а между подходами требовала повторить то, что запомнил. Он сбежал от неё на турник, но Малика и тут его настигла. Пришлось отвечать, глотая воздух рывками, восстанавливая дыхание.

Вытерпев полчаса, Кирилл, опустившись на траву, разложился звездой, устало прикрыл глаза. Малика легла рядом, устроив голову на плече друга. Солнце слепило глаза, пришлось зажмуриться и даже прикрыть лицо ладонью.

Предупреждая пытки учебником, Кирилл первый нарушил недолгую тишину:

– Кирюха, балбеска, что ты там опять натворила?

– Ничего, – поспешно отозвалась Малика.

Кирилл приподнялся на локте, скидывая голову подруги на траву и навис над ней, заслоняя солнце.

– Тогда почему тебя вызывали к декану?

– Мы делились с ним рецептами сырников. – Малика нащупала стопку книг, сверху которых лежали её очки. Надела их на друга, закрыв осуждение в глазах непроницаемыми стёклами. – Ты же всё знаешь?

– Спасибо. – Кирилл медленно кивнул. – Я сам не мог избавиться от этой болезненной привязанности, затягивало всё глубже с каждым её приходом.

Малика потянулась к лицу друга и криво сдвинула очки, открывая вид на зелёный глаз.

– А декан, кстати, прикольный мужик.

– Везёт тебе на педагогов-мужчин.

– Везёт. – Малика села и притянула к себе учебник. – Помнишь Молекулу?

– Конечно. – Кирилл тоже сел и, сняв очки, заглянул в лицо подруге. – Ещё бы не помнить.

Малика шутливо стукнула книгой Кирилла по голове.

– Он со всеми дружил, его даже Танечка любила, а София Премудрая пыталась окольцевать. Такой уж он человек, неравнодушный и приятный.

Кирилл забрал учебник, чтоб не получить по голове повторно и рискнул на следующее замечание.

– Но у вас по-другому было.

– Только не говори, что я подсознательно ищу в каждом учителе-мужчине любовь, которой мне не досталось от родного отца.

Кирилл снял очки и нарочно повернулся так, чтоб Малика видела его чёрный глаз.

– Именно так я и думаю.

Малика задумалась и через секунду весело рассмеялась.

– Всё гораздо проще, Эдька. С вами, мужиками, нормально общаться можно, когда вам за тридцать, только к этому возрасту мозг созревает достаточно, чтоб генерировать предложение больше трёх слов, второе из которых не мат.