Колючка и богатырь

Вика поморщилась, почувствовав, как живот скрутило спазмом. Вот ведь елки зеленые. А она так надеялась рожать днем.

— Уже? — обеспокоенно спросил Федя, стараясь загнать панику в самый дальний уголок мозга. Все девять месяцев он готовился к этому моменту, но почему-то оказался не готов.

— Звони Игнату, а я за вещами, — поморщилась Вика.

Федька уже вынимал телефон из кармана и набирал номер друга.

— Мы рожаем! — вместо приветствия рявкнул Федя, послушал собеседника, и возмущено, — То есть как ты не приедешь? Что значит, выпил? Слушай, Игнаша, я тебе шею сверну! Быстро с Ликой дуйте к нам, детям спать пора! А ты прекрасно знаешь, что Глаша без нас спать будет только с тобой!

Федька возмущенно посмотрел на мобилку.

Перевел взгляд на жену, потом вновь посмотрел на телефон.

— То есть как рожаете? — уже не так возмущенно спросил богатырь, — Вообще-то, рожать вым было велено после нас, что там за новости такие?

Игнат что-то бормотал в телефон. Федька хмурился. Вздохнул.

— Ты ж мать твою, секс-гигант, — выругался Федор, и уже спокойнее, поддержал друга, — Вы там в какой больнице? У Андреевича? Не паникуй, скоро приедем.

И не бухай там, иначе в морду дам. Нехрен на ребенка перегаром дышать. Чего? Не подумал? А ты мозг включай! Все, отбой, не суетись!

— Я маме позвоню, — сообщила Вика, уже набирая номер, — с дедом Глаша тоже уснет.

— Давай, — кивнул Федька, хватая сумку, — Я подгоню машину.

— Федь? — вздохнула Вика.

— Все хорошо, Колючка, — вмиг понял богатырь все мысли жены, — ты ведь мне веришь?

Вика улыбнулась, позвонила Ждане и пошла к детям.

А как только родители появились на пороге их дома, Лешинские помчались за следующим ребенком, и одновременно вправить мозги и успокоить будущего папашу Игната.

В холле больницы их уже ждал помощник главврача. Проводив до палаты, передал в руки акушерки. Вика без зазрения совести выпроводила мужа из палаты. И Федька, понимая, что в подобной ситуации с женой спорить нельзя, пошел на поиски бедного родственника.

Бедный родственник, он же Игнат Чертинский, нашелся сразу, буквально за углом, под дверьми соседней палаты.

— Федька! — выдохнул парень, увидев подошедшего друга, — Черт! Как ты это пережил?

— Переживешь и ты. Зато потом, когда дадут малыша подержать, кайфанешь. Только ты это, Игнат, ты же кремень, — хмыкнул Федя, — Не разрыдайся. Не посрами честь Ящера и Черта.

Игнат промолчал. Нет, если бы помогло, он бы и порыдал даже. Да только хрен там. Его жене слезы не помогут родить их ребенка.