Колючка и богатырь

Она, отбросив скромность, стянула полотенце ниже, обнажая самые стратегически важные места, и провела кончиками пальцев по бархатистой поверхности плоти, вмиг ставшей твердой и горячей.

— Федька, — как-то очень сипло произнесла Вика, — Тут такое дело…. Я, кажется, все еще хочу тебя. Или опять хочу…

— Кнопка, — выдохнул, и сильнее челюсти сжал, — тебе будет больно. Нужно подождать.

— Федь, но я хочу, — почти захныкала Вика и поймала его ладонь. Прижала к себе, заставив погрузиться пальцами в треугольник волос, и слегка надавила, — Хочу, Федь.

Пожалуйста!

— Ты меня убиваешь, — застонал парень, и пальцами скользнул дальше, глубже, легко погружаясь в манящее тепло. Он чувствовал, она и вправду вновь его хотела. Но Федька был уверен, ей будет больно, но и отказать не мог.

— Иди сюда, — позвал он, приняв решение.

Вика послушно придвинулась ближе, поправляя полотенце. Богатырь уложил ее к себе спиной, набок, обнимая рукой и заставляя улечься в изгибе его локтя

— Федь! — шепнула Вика.

— Просто доверься, — попросил Федька и отбросил ненужное полотенце в сторону.

Широкая горячая ладонь пробежала по груди, ловкие, немного грубые, но нежные пальцы едва ощутимо сжали сосок, перекатывая его и немного оттягивая. Губы прижались к покатому плечу, а второй рукой Федька скользнул ниже, заставляя чуть развести колени, открывая доступ своей руке.

Стоило Федору задеть весьма чувствительно место, как Вика вздрогнула, и выгнулась дугой в его руках.

— Чего ты хочешь, кнопочка? — пророкотал хриплый голос на ухо, ловкие пальцы, слегка подрагивая, играли с тугим бутоном соска.

— Как ты хочешь? — шептал Федька, — Скажи мне, Колючка, скажи.

Вика хрипло выдыхала, цепляясь пальцами за полотенце, все еще окутавшее его бедра.

— Так? — спрашивал Федор, легонько проводя кончиками пальцев, играя, дразня, обещая, — Или так? — вновь ласкающий голос на ухо, немного хриплый, надломленный, а пальцы уже скользнули глубже, хозяйничая, предъявляя свои права на ее тело, более настойчиво надавливая, погружаясь и вновь выскальзывая, чтобы опять мучительно нежно едва ощутимо прикасаться к жаждущим ласке местам.

Вика вцепилась в руку парня, оставляя следы от коротко стриженных острых ноготков, а потом тихо охнула, чувствуя, как твердая плоть чуть упирается в бедра. Вика сама скользнула рукой к своей «собственности», легонько сжала пальцы и погладила.

— А ты? Как тебе нравится? — звуки толчками вылетали из ее груди, чудом складываясь в слова.

Федор оказался очень слабым мужчиной.