– Мерзкие людишки! – процедил Артемис, плюхнувшись на стул напротив меня, и я решила, что проиграл он Семену, потому что никого другого из людей на Боевой Подготовке больше не оставалось.
Были еще трое демонов – Шоур и кто-то из команды Адерашша.
– Несказанно рада, что тебя выбила из той дисциплины именно наша команда, – заявила ему вежливо, – и что Академия Элефсины теперь не возьмет на ней очко.
Артемис отчетливо заскрипел зубами."
"– Вы все об этом пожалеете! Особенно ты… Ты будешь страдать очень и очень долго!
– Точно так же, как две твои ладьи? – поинтересовалась у него через несколько минут.
– О, Баррет, погляди! Кажется, с ними случилось что-то страшное… Ну что за ужас?! Почему же их так разорвало?! Аж полбастиона заодно полегло.
– Ты… Ты!..
– Я, – сказала ему. – Вернее, это буду именно я, кто остановит тебя, Баррет, и в этой дисциплине. Балла по дае-гардешу Элефсине тоже не взять, я приложу к этому все свои усилия.
На это Артемис, надо отдать ему должное, попытался собраться и хоть как-то исправить бедственное положение на доске.
Играть он умел, но…
Привычно не считал меня за равную – похоже, у драконов Даргеша это в крови. Я для него была существом низшего сорта, годившейся разве что для постельных утех или же убирать грязь, оставленную его сапогами.
И я не могла, не имела права творить подобные вещи с его фигурами!.. Заставлять их ползать в магической крови и грязи, волоча выпавшие магические внутренности, и умолять о том, чтобы я скорее их прикончила.
Я не имела права, смеясь, разрушать его бастионы, затем отводить свои войска, позволяя противнику спешно отстраивать свои позиции, а потом разрушать их вновь, вновь…
И вновь.
На втором этаже рыдали, орали, стенали и страдали вместе с Барретом.
Своей игрой я причинила очень много боли драконам Элефсины и была крайне собой довольна.
– Жаль, но все-таки мат через два хода, – наконец, сказала своему противнику – Я мечтаю протянуть твою агонию, Баррет, подольше, но, кажется, уже никак. Придется поставить на этом точку.
– Ты… Ты знаешь, что я сказал твоему дракону?! – рявкнул он.
Его перекошенное лицо явило миру страдальческое желание сделать мне хоть что-то плохое.
Раз не получилось унизить физически прошлой ночью, не сумел на Ментальной магии и на доске для дае-гардеша, на его эротические фантазии и оскорбления я лишь посмеялась, а судьи попросили прекратить…
У него оставался только Адриан Иварт, и Баррет решил сделать мне больно через нашего капитана.
