Абсолютной Магии не существует в природе, и все попытки ее достичь – это грех.
Боги изначально разделили нас на людей, драконов и демонов, не допуская межвидового смешивания в магическом плане, следовательно, мы не должны противиться Их воле.
В одном из ожесточенных споров мы рассорились с Саммерсом настолько, что он навсегда запретил переступать порог своего дома.
Несмотря на это, я до сих пор считаю, что он гениален.
Вряд ли в нашем мире существует или же существовал кто-либо еще, обладавший подобными знаниями, пониманием сути вещей и поистине фанатичной верой в свой успех, которая дает ему возможность раздвинуть границы магии».
– Все это прекрасно, – сказала я, оторвавшись от дневника. – Похожие дискуссии я многократно слышала в нашем доме. У Веспера какое-то время оставались приверженцы, пока он не растерял последних. Но скажите мне, как именно он раздвигал с вашей помощью эти самые границы?
Произнеся это, я перевернула страницу, подумав, что, быть может, найду ответы на другой стороне.
Чем и вызвала недовольство старшего Дункана, потому что Севастус тотчас же забрал у меня дневник.
Но я все-таки успела разглядеть то, что не предназначалось для моих глаз. И Шоур, покинувший кресло и склонившийся над моим ухом, чтобы прочесть записи Дункана, тоже.
Миллисента Иварт – вот что было на другой странице. И надпись: «Моя вечная любовь».
– Я не имею ни малейшего понятия о том, как именно проходили эксперименты, в которых я участвовал, – сухо отозвался Севастус.
– Те, что остались у меня в памяти, были довольно безобидными, а для более сложных Саммерс погружал меня в сон. К тому же почти от всего, что происходило в доме Саммерсов, в моей памяти не осталось и следа, и те воспоминания уже не вернуть.
– Нари хорошо сделали свое дело, – кивнула я.
– Ты права, Брук! Но, судя по твоему существованию, Веспер раздвигал эти границы с помощью твоей матери и меня, после чего не удосужился сообщить, что у меня есть ребенок.
На это я не нашла, что ему возразить.
Потому что тоже склонялась к мысли, что именно так все и произошло двадцать лет назад.
– После своего бегства в Даргеш я пытался связаться с Веспером. Хотел извиниться перед ним за резкие слова и сказать, что сожалею о разрыве нашей дружбы. Но письма, которые я передавал в Хальстатт через верных людей, так и не доходили до адресата. Саммерс и его семья пропали без следа.
– Мы перебрались в Грно, – отозвалась я.
