Чем не доказательство заранее продуманных враждебных намерений, которые могут подтвердить мои друзья?
Но моей козырной картой были самодельные артефакты памяти, на которых сохранилась запись того, что происходило дальше.
Услышав об артефакте, часть администрации оживилась, и я с гордостью продемонстрировала им то, что соорудила в своей комнате. Сняв ожерелье, выковыряла из него первый камень и положила на стол перед деканами и ректором.
Правда, у моих артефактов обнаружился скверный недостаток – они быстро разряжались.
Первого кристалла с сомнительными извинениями драконицы хватило лишь на два прослушивания. Причем, первое сорвалось, потому что Аргус Эсгарон, отец Кристалл, а по совместительству еще и декан Драконьего Факультета, дослушав разговор с его дочерью до середины, принялся возмущаться.
Да так громко, что полностью заглушил наши с Кристалл голоса на записи.
Магистр Бренник стал ему поддакивать, заявляя, что все это фальшивка, и как я вообще осмелилась обвинять в чем-либо подобном благородных драконов!.
.
Так что окончания боя и нашу с Кристалл беседу на стадионе – и, как по мне, самое интересное, – никто не услышал. Все утонуло в возмущенных голосах, а я не сразу догадалась, как остановить запись.
Вернее, так и не догадалась.
Впрочем, ректор все же урезонил магистра Бренника и декана Эсгарона, заявив, что тем стоит держать рты на замке, иначе он им в этом поможет, после чего я активировала запись во второй раз.
На этот раз ее прослушали в гробовом молчании – лишь возмущенно поскрипывало перо секретаря, старательно записывавшего все происходящее в кабинете.
После этого кристалл благополучно разрядился, и раньше, чем я успела сообщить, что у меня есть и второй, Ариус Эсгарон накинулся на меня с обвинениями.
Заявил, что все это дешевая подделка – то, что мы здесь услышали, – и его дочь ни в чем подобном замешана быть не может.
Магистр Бренник тотчас же угодливо поддакнул, подтвердив, что он всей душой на стороне глубокоуважаемого декана Эсгарона и требует самого серьезного разбирательства по факту произошедшего на стадионе.
Фабиан Моллен, сохраняя непроницаемый вид, кивнул. Заявил, что без разбирательства нам уже не обойтись, поэтому оно непременно будет.
– Я тоже хочу во всем разобраться, – согласилась я, после чего обвела взглядом собравшихся в кабинете.
Искала тех, кто на моей стороне.
К удивлению, несмотря на более чем убедительные доказательства, таких оказалось не слишком много.
