А потом так же резко отстранил от себя и спросил:
— Испугалась?
— Нет, — недовольным, ворчливым голосом ответила я.
— Как это нет? Почему? — подивился Башкирцев.
— Не успела, — призналась я. — Вообще не поняла, что случилось. А, кстати, что случилось?
— Нас обстреляли! — усмехаясь, разъяснил он.
— Да ладно! — не поверила я. — Кто? Зачем?
— Хо-ро-ший вопрос, — по частям и с нажимом на втором слоге заметил Башкирцев. — Хотелось бы послушать, что на него ответит товарищ капитан Марчук.
— А ты что… — дошло только сейчас до меня в полном, так сказать, объеме, — …погнался за тем, кто в нас стрелял?
— Ну да? — не понял Илья Георгиевич моего горячего удивления.
"
"— Так он же киллер, наверное, какой-нибудь, а ты за ним бегаешь! — возмутилась я. — А если б он тебя…
— Да, ладно, — несерьезно хмыкнул он, — я тоже не учитель танцев. — И пожал пренебрежительно плечами. — Издержки профессии: бегаем, стреляем иногда.
— Идиотизм! — сдалась я и поймала следующую, тут же растревожившую меня мысль: — Так ты его догнал?
— Ну не совсем чтобы догнал, но, скажем так, задержать преступника удалось, — напустил туману Илья.
— Ты его что, убил, что ли? — оторопела я.
— Да что с ним сделается! Ну подстрелил маненько, так вон он сидит в машине, более-менее целый, — он кивнул головой в сторону полицейской машины. — Устал в атаке, теперь отдыхает в наручниках. А то бегай за ним, а у меня возраст со статусом уже не те, чтобы стайером выступать.
— Но он же тебя мог… — грозным тоном начала я фразу.
— Ой, Кира Андревна, — дурашливо усмехнулся Илья, — не надо делать мне лицо.
— И пояснил: — Кто-то из нас двоих должен был подстрелить кого-то: не он меня, так я его. Мне второй вариант нравится больше.
Со столь весомым аргументом не поспорить, но меня начинало потряхивать от запоздалой реакциии на стресс, злилась я все сильней, и на ком-то же надо было лечить свои нервы — не удержалась:
— Что ты несешь, Башкирцев! — возмутилась я.
— Пытаюсь тебя успокаивать, — удивленно посмотрел он на меня.
— Если ты так успокаиваешь, то предпочту остаться угрюмой и растревоженной!
А он рассмеялся и поцеловал меня в лоб.
Я-то имела еще много чего ему сказать, но именно в этот момент надо же было подъехать старшему оперуполномоченному Марчуку, и что ему глупенькому в кабинете не сиделось — получал бы сводки с «фронтов» по телефону и прихлебывал бы чаек. Так нет, принесло его на собственную голову, видимо, еще до конца не прочухал, что такое Илья Георгиевич и чего от него можно ожидать.
