А когда узнал, что ты собралась замуж, меня чуть с катушек не снесло и так завело, что думал приехать и пристрелить этого твоего…
— Что ж не приехал? — подначила я его и расширила вопрос: — И зачем тебе понадобилось за мной следить, если тебе я и мои дела совершенно не интересны и ты за год ни разу не проявился и не изъявил желания пообщаться?
— Да сначала я вообще собирался тебя просто сграбастать в охапку и привезти назад домой, а потом уж выяснять, чего тебе вдруг вздумалось разводиться и сбегать от меня. А потом подумал… — начал он и запнулся, решая стоит ли продолжать, и все же объяснил: —…может, этот мужик именно то, что тебе надо.
Богатый, успешный, бизнесмен, а ты у меня королева. А что я могу тебе дать? Ну на самом деле? Смешную зарплату, свою работу, беспросветную занятость, возможные ранения и то, что меня никогда нет рядом.
— Меня бы вполне устроило, если бы ты дал мне себя самого. Но себя ты приберегаешь для дела всей жизни и ни с кем иным делиться не намерен, — не удержалась я от упрека и грустной нотки в голосе.
— Да нет, дорогая, я всегда был весь твой, до самого дна, а работа — это просто часть меня. Но тебе хотелось еще чего-то, что я был не в состоянии дать тебе, — тоже не смог скрыть грусть он. — Вот и сдержался, чтобы не приехать и не нашуметь тут. Подумал: может, и на самом деле ей нужен богатый, успешный мужик, который даст ей то, что я не могу.
— Почему ты не хотел детей? — вдруг спросила я, поразив саму себя этим вырвавшимся вопросом."
"Он посмотрел на меня долгим, непроницаемым взглядом.
Мне показалось, что не ответит, но я ошиблась:
— Ты потрясающая женщина. Меня с первой минуты нашего знакомства сводит с ума твоя чувственность и особая женственность. Я балдею от твоего запаха, твоих жестов, твоих потрясающих глаз: изумруды в янтаре, — меня завораживают твои руки, пальцы и их удивительно гармоничные, плавные движения, твои великолепные волосы, твоя улыбка. И этот твой фантастический голос, от которого я с ума схожу. И это какой-то совершенно уникальный дар женственности.
У меня было чувство, что ты словно обняла меня всей своей женственностью и защищаешь от цинизма и грязи, всего того, с чем мне приходится сталкиваться каждый день, что прикрываешь, что ли, от гнусности мира и даешь мне тепло и заботу. — Он посмотрел мне прямо в глаза и признался: — Мне не хотелось ни с кем делить это тепло и заботу, даже с ребенком. Мне очень была нужна эта твоя защита. — И покаялся, вздохнув: — Вот так.
