— Для того контингента, который они привлекли, с их-то размахами и возможностями это даже несерьезно, — поддержал его досаду Илья Георгиевич и продолжил: — И все у них шло своим чередом: братья собирали деньги в кучку и подготавливали трафик для их мгновенного перевода перед самым отбытием, чтобы любая проверка, буде таковая состоялась бы, могла обнаружить вклады все до копеечки, и тщательно продумывали пути ухода за границу, обзаводились новыми документами. И тут случилось непредвиденное. — Он замолчал, выдержав театральную паузу, и медленно повернулся ко мне.
— Стихийное бедствие разрушительной силы для братьев — Кира Андреевна Юдина, — и все присутствующие следом за Ильей повернулись и посмотрели на меня.
— Что? — разведя руками в стороны, спросила я раздраженно. — Я-то тут при чем?
— Да при всем! — усмехнулся Башкирцев и вновь повернулся к собранию: — Вы спрашивали, откуда я так точно информирован о братьях. Ну, во-первых, наши коллеги из Интерпола и Европейской полиции, иногда все же сотрудничающие с нами, проделали большую работу, и многие факты и фигуранты по делу о финансовой пирамиде Маркиной были найдены и установлены.
Другое дело, что у них она считается добропорядочной налогоплательщицей с безупречной английской пропиской, и никто ни арестовывать, ни выдавать ни ее, ни Куликова-старшего не собирается, впрочем, как и предъявлять что-то братьям, но на контроле все же держат. Ну и второе обстоятельство: Максим Иваницкий вел дневник.
За совещательным столом кое-кто хмыкнул, кто-то матернулся, а кто-то хохотнул на такое сообщение."
"— Да, — кивнул Башкирцев, — согласен: для мошенника такого уровня, управляющего и манипулирующего такими капиталами, это, мягко говоря, неосмотрительно. Но как человек с болезненно завышенным самомнением и раздутым эго, при этом абсолютно закрытый и крайне недоверчивый, испытывая потребность с кем-то поделиться, похвастаться своим умом, хитростью и достижениями, он выбрал вот такую форму самолюбования.
Собственно, Иваницкий сделал четыре глобальные ошибки. Первая — вел дневники долгие годы. Разумеется, он не таскал их за собой по миру, но кое-какие держал при себе, положив в банковскую ячейку, на открытие и изъятие содержимого которой мы получили разрешение лишь вчера. Вторая ошибка — это расслабившее обоих братьев изумительное чувство вседозволенности, которым они упивались, наслаждаясь безнаказанностью.
