Коллекция

Стас проглотил свой коньяк одним махом, Кира отпила половину, поставила рюмку, после чего ее рука сделала в воздухе некий одинокий, печальный жест.

— Ох, Стасик, Стасик, глупо это, конечно, сейчас спрашивать… да я и сама хороша… что сразу так обиделась… но почему ты тогда не ответил на мое письмо?

Стас, закуривая, нахмурился, покусал губы, потом пробормотал:

— Мне не хотелось бы этого говорить, Кира… но, наверное, все-таки придется — причем, чем раньше ты это услышишь, тем меньше между нами будет непоняток и старых обид… Дело в том, что до того момента, как я получил извещение из нотариальной конторы и поговорил с тетей Аней, я понятия не имел… о твоем существовании.

Тонкие брови Киры изумленно вскинулись, и она чуть не уронила бутерброд.

— Что?! То есть как?!

— Извини, я неверно выразился. Дело в том, — Стас замялся, — дело в том, что когда мне было двенадцать, мать сказала, что вы с отцом погибли. Автомобильная авария. Сказала, что отец был за рулем. Пьяный.

— Что?!"

"— Поэтому я считал, что мне некому было отвечать на то письмо.

Оно у меня дома… они все у меня дома. Если б ты написала еще хоть одно… или позвонила… или он бы позвонил… но он и знать о нас не хотел! — Стас зло затянулся сигаретой и выдохнул дым уголком рта. — Сколько раз я хотел приехать… хоть на могилы… но как-то все не получалось — то жизнь закрутит, то деньги… — он махнул рукой. — По-дурацки все вышло… не по-людски… Столько лет…

— Как она могла?! — потрясенно прошептала Кира, прижав ладонь к подбородку.

 — Зачем?! Что это за… у нас нет машины… и папа почти не пьет… и уж тем более…

— Кира, я сказал то, что знал. Я не могу ни объяснить поступок нашей матери, ни извинить его. Иногда мне кажется, что она… была не в себе, понимаешь? Мне кажется… она любила папу… и после развода… а любовь — опасная штука, цветы могут наполняться ядом и вместо лепестков вырастать ножи. Может, это именно из-за того, что отец ушел, что это он подал заявление на развод, это он сказал, что ему все осточертело! — Стас вздохнул и легко коснулся потрясенно замершей на столе руки сестры.

 — Я знаю, это бабка его довела! Это она их развела, она ему жизнь отравила… и матери тоже. Им нужно было просто уехать от нее подальше, а они… — он ткнул сигарету в пепельницу, сломав окурок пополам. — Я знаю, что мать ненавидела ее до самой смерти — я точно это знаю. Именно поэтому я с шести лет бабку и не видел, именно поэтому и не был больше в нашем городе.