Коллекция

Особенно здорово, если стекло попадалось цветное — лучше всего синее, большая редкость, и сквозь такие стекла простые одуванчики, маргаритки и полевая кашка казались чем-то волшебным. Но как-то мальчишки вычислили один из их «секретиков» и зарыли вместо него дохлого голубя. С тех пор Кира утратила всякий интерес к этой игре — каждый раз вспоминались провалившиеся голубиные глаза и личинки, копошащиеся в гниющей птичьей тушке.

Сегодняшний бабкин «секретик» оказался именно таким.

И если есть еще, они могут оказаться не лучше.

Вряд ли здесь может обнаружиться что-то, похожее на цветы, закрытые волшебным стеклом.

Хотя ведь был кулон, черный камень в объятиях плюща. Он красив. Он почти волшебен, разве нет?

Подождав, пока чай заварится, Кира налила себе чашечку и неторопливо пошла по коридору, осторожно ступая по проседающим доскам. В недрах квартиры настенные часы гулко возвестили о наступлении седьмого часа, и она остановилась, рассеянно слушая их бой. На улице был ранний светлый весенний вечер, но в квартире уже сгустились сумерки — сырые, мрачные сумерки, словно она находилась в другом измерении.

Кира вздохнула и направилась в свою комнату. Как получилось, что она, молодая и симпатичная особа, воскресным вечером бродит одна среди мрачных сырых стен? Она подумала, не пройтись ли к морю, но мысль исчезла так же быстро, как и появилась. Хотелось с кем-нибудь поговорить… но лучше бы собеседник сам пришел сюда. Идти куда-то самой было лень.

«Я становлюсь домоседкой?» — удивилась она.

Подобная черта никогда не была ей свойственна, и Киру всегда страшила перспектива после замужества превратиться в домохозяйку. Ее последний кандидат в мужья делал намеки именно в этом направлении, и после того, как он заявил, что его жене следует заниматься исключительно домом, не тратя время на работу и тому подобные глупости, она распрощалась с ним прежде, чем он успел еще хоть что-нибудь произнести.

А вот теперь, поди ж ты, сидит дома воскресным вечером.

И уже не первым.

Хотя, с другой стороны, куда ей идти?

Да к морю же, к морю!..

Неохота."

"С последним ударом часов она вошла в спальню, включила свет и вздрогнула — в расплескавшейся от вспыхнувшей люстре тьме почудилось чье-то стремительное движение, словно посередине комнаты стояли люди, которые одновременно со щелчком выключателя стремглав кинулись в разные стороны. Ни звука, ни колебания воздуха — только лишь мелькнувшие тени.