Коллекция

Кира медленно опустилась на пол, перевернула конверт, осторожно встряхнула его, и на колени ей посыпались бесчисленные чудеса, знакомые еще по детским воспоминаниям — черные картины, нарисованные ножницами, человеческие профили из плотной черной бумаги — волшебство, сотворенное когда-то руками Веры Леонидовны — волшебство, в котором, как оказалось, не было ничего доброго.

— Боже мой… — прошептала Кира, перебирая черные лица — каждое размером почти с человеческую голову. У некоторых смялись кончики носов, прорисованные ножницами прядки волос, ресницы, и она машинально разглаживала их.

Десятки, да нет — больше сотни, может, даже, две сотни лиц, вырезанных так искусно, что для Киры, смотревшей на них, казались почти фотографическими, и ей чудилось, что она даже может различить морщинки, форму крыльев носа и разрез глаз, хотя все это было лишь сплошной чернотой. Она оглянулась на дверь в столовую — туда, где на столе стояли пластилиновые фигурки, и ее руки задрожали. Кира перевернула одно из черных лиц и на белом обороте прочитала: Сергеева Т.В. — О.

Более кратко, чем на фотографиях, и все равно — что такое «о.»? А буква «п.», стоявшая на всех без исключения фотографиях пропавших людей? Так и значит — пропавшие?

Сжав зубы, она сгребла все лица в кучу и отодвинула ее в сторону, после чего продолжила осматривать шкаф, но больше ничего не нашла. Недоверчиво качая головой, Кира выпрямилась и посмотрела на свое отражение в большом зеркале, висевшем на дверце шкафа.

Отражение казалось далеким, злым и невероятно несчастным. Она качнула дверцу, но тут же снова вернула ее на место и внимательно осмотрела зеркало, прикрепленное шестью латунными скобами — четырьмя по бокам, и две поддерживали серебристый прямоугольник снизу. Между зеркалом и дверцей оставался зазор шириной с палец. Прищурившись, Кира заглянула в него, и ей показалось, что там что-то есть. Она подергала зеркало в разные стороны, потом вверх, и оказалось, что оно легко вынимается из скоб, словно крышка пенала."

"К обратной стороне зеркала скотчем были прикреплены четыре тетради в потрепанных рыжих обложках. Кира оторвала полоски скотча, которые оказались совсем свежими и блестящими — тетради приклеили недавно, и вряд ли это сделала сама Вера Леонидовна. Кира наугад схватила одну из тетрадей и открыла ее.