Коллекция

 — просипела она, смаргивая кровь, оттолкнулась ногами и отъехала по паласу в сторону, к другому канделябру, подхватила его, хрустнув подстеленной газетой, и вскочила. Егор, словно играя, дернулся из стороны в сторону, обнимающее расставив руки и кривя губы в чем-то, отдаленно похожем на улыбку, потом снова кинулся на нее, зацепив по пути провернувшееся кресло. Кира, пригнувшись, ловко крутанулась у него под рукой — отличная алимана, преподаватели были бы в восторге, — и пока Михеев разворачивался, успела размахнуться и ударила канделябром по обернувшемуся к ней лицу.

Что-то хрустнуло, во все стороны полетели, кувыркаясь, горящие свечи, и Кира отпрыгнула назад, все еще сжимая в руке канделябр и морщась от жгучих капель стеарина, попавших на кожу, потом кинулась к спасительному дверному проему. Но когда она уже переступила порог, в плечо вцепились крепкие пальцы, развернули и швырнули в сторону. Уронив канделябр, Кира врезалась спиной в стену, вскрикнув от боли, и начала оползать вниз, судорожно хватая ртом воздух. Подскочивший Егор поддернул ее вверх и стукнул затылком о стену, беззвучно шевеля губами. Вся нижняя часть его лица была залита кровью, и оплывали красным, шедшие наискосок, через глаз, длинные царапины. В стенку за спиной Киры раздраженно постучали, и Егор, мгновенно зажав ей рот, ухмыльнулся и облизнул окровавленные губы, потом выплюнул выбитый зуб. Глаза его сейчас казались огромными и совершенно безумными. Он огляделся, словно решая, что с ней делать дальше, и в этот момент по железному подоконнику снова грохнуло, потом вздрогнула железная решетка, послышалось громкое, густое рычание, и что-то скрежетнуло по железу. Но сейчас Егор даже не вздрогнул, словно ничего не услышал.

— Вот, уже и соседи… бузят… Плохо ты… обращаешься с гостями… — рассеянно пробормотал он, шаря взглядом вокруг, потом взглянул на Киру. — Что? Ты мне хочешь что-то сказать?

Его пальцы соскользнули с ее губ, переместившись на подбородок, и Кира задыхающеся прошептала:

— Ты здесь… не гость…

— Ты же сама меня пригласила!.

. — казалось, он искренне удивился и даже оскорбился. Кира слабо дернула головой и прохрипела:

— А… теперь я… отменяю… приглашение…

Михеев тихо засмеялся, и в тот же момент в люстре что-то хлопнуло, и свет в квартире погас, и вскрикнув последним аккордом, захлебнулся центр. Комната погрузилась в мягкое сияние свечей.