Коллекция

К тому же, когда женщина в столь преклонном возрасте так потрясающе выглядит, ей трудно удержаться, чтобы не похвастаться этим перед другой женщиной.

— И ты безропотно стала ее почетным сопровождением, рассчитывая протянуть подольше? — насмешливо спросила Кира, и в глазах тети внезапно полыхнула ярость.

— Не смей так говорить! Тебе хорошо судить в твои годы и с твоим здоровьем, а я… Когда тебе стукнет пятьдесят, то сама поймешь, как дорог каждый год жизни, каждый день хорошего самочувствия — да, вот попомнишь тогда!.

. Да, я хочу жить! Что в этом такого?! Да, я ей поверила!"

"— И делала все, что она скажет, несмотря на то, что, фактически являлась соучастником убийств?!

Ее лицо задергалось.

— Это не…

— Это были убийства, тетя Аня! Ты и вправду очень хочешь прожить подольше, раз такой ценой…

— Ценой?! — вскинулась Анна Петровна и внезапно рванула рубашку, заведя пальцы за край выреза и обнажая бледное, в веснушках, дряблое плечо. — Был момент, когда я по дури пыталась отказаться, но Вера уговаривать умела, уж поверь мне! — она дернула рубашку еще раз, и плечо показалось полностью.

На нем белел старый широкий рубец, извилистый и уродливый, словно когда-то из этого места вырвали приличный клок кожи и мяса.

— Боже мой… — прошептала Кира, отодвигаясь. — Она и тебе отменила приглашение? Это те псы? Из стен?

— Ваня до сих пор уверен, что меня искусала бродячая собака. Я прошла полный курс лечения… — Анна Петровна бережно провела ладонью по плечу, потом потянула ткань обратно.

 — Есть еще… на ноге… но хватит и этого. А Вера держала меня за руку, — она вдруг хихикнула. — Они меня рвали, а она держала меня за руку — нежно так… Потом… пригласила обратно… прогнала их… Сама перевязала меня, сама в больницу отвезла. Но… сказала, что в случае чего они за мной придут.

— А вот тут она тебе соврала! — вырвалось у Киры — неожиданно убежденно, хотя причины она не знала. — Они не покидают стен!

— Я поверила… Может, и не покидают… может, и она их не покинула, может поэтому хотела умереть именно там, чтобы остаться в ней навсегда… и ведь все по ее и вышло, — тетя Аня съежилась и замоталась в простыню, потом широко раскрыла глаза, и в них были нетерпение и жадность.

 — Раз ты так говоришь, это значит, что ты уже видела их… видела… Кого ты им отдала?

— Я никого им не отдавала! — Кира одним прыжком соскочила с кровати. Тетя Аня рванулась следом и успела поймать ее за руку.