Коллекция

А еще две колонны рассыпались в струях кристально прозрачной ледяной воды, и на их месте из пола забили фонтаны, наполняя зал свежестью, и в их бассейнах замелькали юркие рыбки всех цветов радуги. И Кира стояла посереди всего этого и смотрела молча — что тут было сказать? Оставалось разве что осознавать, что она только что вплела в чужой мир часть себя — и не только часть собственной веры, но и часть собственной фантазии, которая, наверное, принадлежала той солнечной девочке, которой осталось так мало… Но разве стоит жалеть об этом, когда вокруг все так прекрасно, когда вокруг танец, когда во всех обращенных на нее глазах восторг и преклонение, когда среди танцующих мелькают черные стражи, которые скоро будут принадлежать и ей? Кира чувствовала, как тонет во всем этом — и право же, это было не так уж плохо.

Она ощутила на своем запястье чьи-то пальцы и, повернув голову, увидела Стаса, который медленно оглядывался по сторонам и выглядел совершенно ошарашенным. Изумление выглядывало даже из сапфировых глаз висевшей на его груди серебряной лошадиной головы.

— Я никогда не думал, что будет так? — хрипло произнес он и взглянул на Киру, и почему-то в его взгляде ей почудилось сожаление. — Ну что? Ты довольна, что пришла сюда?

— Я еще не поняла. Я знаю только то, что все эти люди не выглядят довольными. — И…

— Прекрати! — раздраженно перебил ее Стас. — Хватит думать о своем глупом страже! Он мертв — забудь про него!

— Ты дурак, Стас, — спокойно заметила Кира.

 — Знаешь, во многих отношениях ты не такой уж плохой человек. Но ты дурак. Ты знаешь, для чего мы здесь? Мы оба? Ты думаешь, все дело только в празднике? Мы пришли сюда добровольно. Мы оба до сих пор живы. Задумайся над тем, какое это может иметь значение.

— Милые мои внуки, перестаньте забивать себе головы всякой ерундой, — сказала Вера Леонидовна, кладя ладони им на плечи. — Все ожило, все цветет, все ждет только вас. Давайте же…"

"Не договорив, она застыла, глядя в дальний конец зала, откуда не так давно пришли Стас с Кирой, и на ее лице появился глубочайший восторг, смешанный с такой же глубочайшей досадой.

Кира поняла, что пришел кто-то еще, и Ларионова, с нетерпением ожидавшая этого гостя, в то же время до самого последнего момента надеялась, что он не придет.

По залу на мгновение пробежала волна тени и холода и тут же исчезла, вернув празднику прежнюю яркость.