Коллекция

Люди ошеломленно переглядывались, и стражи пятились к стенам.

Вадим разжал пальцы и с отвращением отшвырнул прочь вяло болтающиеся плети плюща, прикрепленные к какому-то дряблому темному комочку, и те упали на пол с тихим металлическим звоном. Он бросился вперед и подхватил на руки Киру, которая, тихо всхлипывая, силилась подняться, неотрывно глядя на страшную рану в своей груди, края которой медленно смыкались, и поток хлещущей из нее крови уже сходил на нет.

— Не смотри, не надо, — тихо сказал он, закрывая рану ладонью.

Кира подняла голову, глубоко вздохнула и подалась вперед, накрепко обхватив Вадима за шею, прижимаясь губами к его щеке и шепча со слезами:

— Господи, что ты наделал, Вадик, зачем ты вернулся?!.. ведь тебе нельзя было возвращаться…

— Ты как будто не рада меня видеть? — со знакомой, теплой усмешкой спросил он и встал, держа Киру на руках, крепко прижимая к себе и глядя поверх ее склонившейся головы на Веру Леонидовну.

— Мерзкий ублюдок! — потрясенно прошептала та. — Что ты натворил?! Как ты осмелился вернуться?! Ты же сбежал! Никто — никто никогда…"

"— У любых «никогда» есть исключения… соседка, — отозвался Вадим медленно отступая назад и внимательно следя за стражами, толпящимися у стены. — Вы так увлеклись действом, что вам и в голову не пришло, что бывшему стражу тоже захочется на все это поглазеть?

— Ты пожалеешь! — взвыла Ларионова, согнув пальцы когтями и приседая, точно готовясь к прыжку.

— …несомненно, было бы очень познавательно, но, увы, сделать ты ничего не сможешь, — с оттенком сочувствия произнес вдруг звонкий детский голос. Девочка, никем не замеченная, подошла к лестнице и остановилась, деловито поправляя свой шарф. Кира почувствовала, как Вадим вздрогнул, и еще крепче обхватила его за шею.

— Удушишь, — шепнул он, и Кира, не выдержав, улыбнулась ему в щеку.

— Почему?! — Вера Леонидовна растерянно огляделась. Тася встала и подошла к ней вялым старушечьим шагом, болтая бессильно свисающими руками.

— Вы теперь здесь на общих правах, Вера, — девочка потянулась, лениво улыбаясь. — И ты, и Тася.

— Нет! — закричала Вера Леонидовна, глядя, как к ней одна за другой поворачиваются головы когда-то забранных людей, и на их лицах появляется злорадное понимание.