Человеку, знаешь, так мало нужно на самом-то деле… Но мне все равно не хватает. Я поэтому к тебе и пришел. Жена, как только узнала диагноз, сразу меня выставила. Очень сочувствовала, но объяснила, что рак имеет вирусную природу и она не желает через год оказаться на больничной койке. Практичная она у меня. Наташа, – в голосе его прорвались рыдания, – мне ведь совсем чуть-чуть не хватает. Умоляю тебя, ради детей наших – помоги! На колени встану перед тобой… Только спаси, Наташенька… Это ведь меня бог наказал за все, что я с тобой сотворил.
Но не к кому мне больше пойти, я уже везде занял, из банков все выцарапал, больше ни копейки не получу, никаких кредитов, осталось только милостыню просить возле храма…
Наташе некстати вспомнился ее сон про Габричевского.
– Стас, у меня же нет ничего… Ни накоплений, ни вложений.
– А твой… муж?
– Да какой муж, господи!
Он вытер слезящиеся глаза.
– У тебя есть машина. Ты можешь продать машину.
Да, машина…
В мире собак Наташина машина была бы хромым пекинесом.
Волочилась бы пузом по тротуару. Медленно разворачивалась всем телом, заслышав лай за спиной. Этого инвалида зарубежного автопрома подогнал Солдатенков, сказав: «Кореш продает, срочно деньги нужны. Займи где хочешь, но купи. Красиво не будет. Из точки А в точку Б довезет надежно, как поезд». Не соврал ни в чем, особенно в том, что касалось красоты. Корпус был битый-перебитый, хоть и по мелочи: тут вмятина, там царапина. Но это приобретение сразу расширило Наташины горизонты.
Вместе с Матвеем и Настей она объездила все Подмосковье. И страусов кормили, и у лаек в гостях побывали, и в эскимосском иглу в Этнопарке провели почти сутки, к бешеному восторгу детей.
Наташа молчала, пытаясь прикинуть, сколько сейчас можно выручить за ее корыто. Стас истолковал ее молчание по-своему.
– Детям от школы до дома десять минут. На работу ты добираешься общественным, здесь все равно негде парковаться. Наташа, тебе эта тачка – блажь! А мне она может жизнь спасти.
Помоги, умоляю…
«Не знаешь, что ответить, – бери паузу на размышление». Наташа свято руководствовалась этим правилом, и оно никогда ее не подводило.
– Мне нужно подумать. – Она поднялась. – Позвони мне завтра утром, пожалуйста.
– Наташа… – Вид у Стаса сделался совсем убитый. – Если и ты мне откажешь, мне только руки на себя наложить… Не хочу мучиться… Хоть остатки самоуважения сохраню…
Наташа чуть не дрогнула.
