Он списывал! Он воровал! Он плевал в столовский компот! Он такое же ничтожество, как и все остальные, этот бледный зазнайка, нет, хуже, поскольку спалился так глупо и позорно, как не смог бы никто другой.
Всё. Закончился на этом Танин авторитет.
Татьяна сидела, закрыв лицо. Дмитрий зачем-то вытер ладони о брюки, выкатился из-за стола.
«Первый сориентировался. Все правильно, у них же рыбалка», – вспомнила Наташа.
– А ты, собственно, по какому праву оскорбляешь мою сестру… – медленно, понемногу разгоняясь, начал Дмитрий.
Она не поверила своим ушам. – В нашем доме… При нашей матери… При мне!..
Александр удивленно хмыкнул:
– Ты слышал, что я о ней рассказал?
– Ничего я не слышал. Ни слова. Ты стоял, бормотал себе под нос, потом стал ругаться, как извозчик.
– Димка, да ты чего? Перепил, что ли?
Дмитрий шагнул к Александру, оказавшись между ним и сестрой.
– Ты три года сидел на ее шее, искал себя, понимаешь, пока она, – короткий кивок в сторону сестры, – пахала за двоих! А сейчас решил заложить ее? Стащил с нее трусы, вывернул наизнанку: смотрите, люди добрые! Она твоя жена, мать твоих детей… А ты ее на весь мир… Еще время-то как подгадал, тварюга!.
.
– Эй, полегче, полегче…
– Ты мне, гнида, не эйкай! – стиснутым от ярости голосом потребовал Дмитрий. – Стоишь тут, строишь поборника справедливости! Речи обличающие толкаешь…
– А как без обличения? – Александр ухмылялся, но ухмылка получилась вымученной. Все пошло не так, как он ожидал, и он не успевал сориентироваться.
– Рога можно безнаказанно наставлять только слабакам. А я – мужик! У меня самоуважение имеется.
– Ты не мужик, ты говно! – выплюнул Дмитрий.
– За такие слова и ответить можно…
– И отвечу!
– Чего ты как с цепи сорвался? Трудно признать, что у тебя сестра – шалава? Ты в этом не виноват. Брат за сестру не отвечает…
Договорить Александру не дали. Дмитрий, согнувшись вдвое, кинулся на него, как голкипер на летящий в ворота мяч, и воткнулся головой ему в живот. Александр упал, за ним повалилась вешалка, послышались грохот и ругань.
К изумлению Наташи, ни Мария Семёновна, ни Алина не кинулись разнимать дерущихся. Про них вообще как будто забыли. Старуха сидела на стуле, уставившись перед собой, словно пыталась вспомнить что-то важное. Алина подбежала к сестре."
"Это был, пожалуй, единственный на памяти Наташи случай, когда ей не потребовались ни карты, ни гороскопы. Единственный, когда Алина сама твердо знала, как поступить.
