Авангардная форма, остранение по Шкловскому, деконструкция… Они даже что-то в них поняли. Но, думаете, их отношение ко мне изменилось? Дай людям несколько типовых черт – и они сами достроят законченный образ. Не устаю этим восхищаться. Здесь еженедельно собирается дюжина будущих писателей. И ни один из них за все это время не потрудился по-настоящему на меня посмотреть. Если факты противоречат убеждениям, к черту факты, не правда ли?
Илюшин усмехнулся."
"– То есть вот это все, – он обвел Эльзу рукой по контуру, – для социологического исследования?
Она надула губки и засмеялась в ответ:
– Нуууу нет! Мне просто нравится эстетика преображенного тела.
Нынешний человек, гомо сапиенс, находится на пути трансформации себя самого. Первые ласточки будущего обновления – это такие, как мы. Сейчас над нами принято смеяться. Но наступит эра, когда нас назовут первопроходцами. Я хочу быть среди пионеров этого движения. Мы придем к людям с хвостами, покрытыми мехом, обросшие шелковой шерсткой, отрастившие лапы и гребни, как описывали Сергей Кузнецов и Линор Горалик в своем романе.
И к тому же, – добавила она, – с такой внешностью вы будете успешны почти везде. Помните, как говорилось в одном хорошем старом фильме: «Имея бюст, здесь можно всем заправлять».
– Не такой уж он и старый, – запротестовал Бабкин, отлично помнивший цитату. – Ему всего лет семь!
– Вторая часть «Людей в черном» вышла в две тысячи втором году, – безжалостно сказала Эльза. – Посчитайте-ка.
Илюшин задумчиво барабанил пальцами по столу, рассматривая девушку.
Она улыбнулась ему солнечно и ясно и слегка выпятила грудь с выпирающими сосками.
– Расскажите про Габричевского, – попросил Илюшин. – Между прочим, кот у вас?
– Кот?
– Ага. Рыжий, из магазина. Илья вам его отдал?
– Илья никогда не был у меня дома, – медленно сказала Эльза. – Почему кот? Он купил для меня в магазине кота? Да, похоже на Илью.
– Нет, он его украл, – сказал Илюшин. – Кстати, ваш номер у Габричевского в телефонной книжке. Когда вы с ним виделись в последний раз?
– На прошлом семинаре, – не раздумывая, ответила Эльза.
– Он выглядел абсолютно таким же засранцем, как всегда. Кривлялся, шутил, пародировал чужие тексты – впрочем, довольно смешно…
За «пародировал» Илюшин уцепился.
– Кого-нибудь Габричевский мог этим сильно уязвить?
– Тут все болезненно самолюбивы. Может быть, Мирон Шафран. Он очень серьезно к себе относится.
– Это что за специя Востока?
Эльза хмыкнула.
– Вообще-то он Мирон Кудесников.
