Люба журчала, звенела, все пыталась пробить себе русло, чтобы сдвинуть Наташу с места… Никак.
Усилия бывшей подруги вызывали у Наташи уважение. Но вот сама Люба не вызывала уже ничего. Наташа не испытывала ни обиды, ни горечи, ни злости – ни одного из тех чувств, которые, по мнению Любы, должна была переживать, – лишь непонимание, зачем Люба теперь нужна в ее жизни."
"По правде говоря, Наташа и раньше задавалась вопросом, что их объединяет. Люба, как и Жанна Гаркалина, иногда выдавала такое, что Наташа задумывалась: на Венере ее растили, что ли? На Марсе? Не может человек, скакавший с тобой в одном дворе через резиночку и куривший одну на двоих сигарету в школьном сортире, нести такую ересь.
«Ну почему сразу ересь? – возражала она себе вторым голосом, похожим на голос Кролика из “Винни-Пуха”. – Ты никогда не была на ее месте, откуда тебе знать». – «Да как не помочь матери с ремонтом, когда у тебя денег куры не клюют?» – недоумевала первая Наташа. «Зато ты перед своими наизнанку выворачиваешься. И у кого из вас двоих отношения с родителями лучше?» Тут обе внутренние Наташи затыкались.
Тема была болезненной.
5Наташа нащупала в кармане сухую крошку и кинула голубю. До занятия оставалось полчаса.
В фойе ее дожидалась Коростылева.
– Прогуливаетесь, Наталья Леонидовна, – со сдержанным неодобрением сказала она. Прозвучало это как замечание школьнику от завуча. «Прогуливаешь, Горбенко».
– У меня окно, – нейтрально ответила Наташа.
– К вам внепланово попросился новый ученик. – Коростылева, не меняясь в лице, каким-то образом ухитрилась дать понять, что Наташа должна испытывать по этому поводу ликование.
– Редкий мужчина в нашем женском царстве. Уж примите его, пожалуйста, гостеприимно. Он быстро наверстает, его жена у вас занимается.
«Эх, Павел Андреевич, не стали вы со мной разговаривать, – с грустью подумала Наташа. – Зашли через целого замдиректора».
– Не приму, Елена Викторовна. Десять человек в группе, все места заняты. Мы можем поставить редкого мужчину в очередь, и если кто-то откажется от посещений…
– Это несерьезный разговор…
– Если он хочет рисовать, у Чистякова есть места, – предложила Наташа.
– Мы не на рынке, Наталья Леонидовна. Что вы, как за прилавком, предлагаете: возьмите то, возьмите это…
– Группа набрана, – твердо сказала Наташа. – Извините, у меня занятие, мне пора.
– Значит, будете объясняться с директором, я не знаю… – Коростылева развела руками, показывая, что исчерпала все попытки решить дело миром.
