Но в коридоре за спиной Наташи послышались чьи-то босые шаги, и он, как-то странно дернув носом, быстро стал спускаться по лестнице, не оборачиваясь.
– Мам, ты чего смеешься? – Матвей, обернутый в полотенце, заглядывал ей через плечо. – Кто это заходил, мам?
Глава седьмая
1На странице в социальной сети значилось: «Потомственная ворожея Мирослава Кама. Ритуалы для бизнес-успеха, приворот, отворот, заговор на похудение, заговор на сексуальность». И телефон.
Больше ничего, даже фотографии нет."
"Записаться к потомственной ворожее оказалось не так-то просто.
Илюшин включил все свое обаяние и уболтал, уломал по телефону помощницу ворожеи: та нашла для них окно, и на следующее утро в одиннадцать часов Макар и Бабкин стояли перед скромным особняком в одном из арбатских переулков.
Деревянная арочная дверь. Никаких вывесок. Даже звонок нашли не сразу. Им открыла круглолицая женщина лет пятидесяти в длинном сарафане и черном платке.
– Вы – Мирослава? – спросил Илюшин.
Вместо ответа женщина осенила обоих крестным знамением и молча отступила в сторону.
Они оказались в комнате с узкими окнами, похожей на зону отдыха в хорошем массажном салоне. Пахло сандалом, играла негромкая музыка. Женщина молча принесла чай на подносе, разлила по чашкам, не задавая вопросов, почему клиентов двое, хотя записывался один.
– Как крестное знамение сочетается с заговором на сексуальность? – вполголоса поинтересовался Бабкин у Илюшина.
– Так же, как православный крест, подвешенный на зеркало заднего вида, сочетается с оберегом в виде коловрата.
Как будто это что-то новое для тебя.
Бабкин хотел возразить, но тут настойчиво зазвенел колокольчик. Женщина в платке сделала приглашающий жест.
– Созывают, понимаешь, как баранов, – пробормотал Сергей, идя за Макаром по длинному темному коридору.
Он ожидал увидеть тетку средних лет с профессионально ласковым взглядом вокзальной мошенницы. Однако в комнате, куда они вошли, за столом сидела девица, очень похожая на Эльзу Страут, только с длинной русой косой. У Сергея немедленно всплыла в голове загадка про морковку.
Возраст девицы Бабкин не мог определить даже в первом приближении. Но она была пугающе хороша – той же рукотворной красотой, что и Эльза, как будто целую армию этих дев пытались привести к неведомому идеалу. Задумываться об этом идеале было страшновато.
Ворожея поднялась из-за стола. Она была в тесно обтягивающем черном платье, очень коротком.
– Кто меня рекомендовал? – холодно спросила она.
– Илья Габричевский.
