– Каждый видит только на уровне горизонта и слышит только то, что способен воспринять.
– Хорошо, – похвалил Олег Петрович, рассматривая его, и спросил по-французски: – Кто читал психологию на вашем курсе?"
"– Профессор Липкин, но очень недолго, потому что уехал за границу, – тоже по-французски с разгону и без раздумий ответил Федор. – А потом профессор Квинт.
– Все правильно. Когда я учился, этот Квинт был просто ассистентом на кафедре! А нынче уже профессор?..
– Вы учились в Историко-архивном?!
– Ты думаешь, один ты умный? – по-русски спросил Олег Петрович.
Кажется, ему понравилось, что Федор окончил тот же институт, что и он сам. – Гена, дай мне тоже чего-нибудь поесть! И ему!
– Вот салат Галина Павловна оставила, и еще рыбу.
– Рассказывай историю с коллекцией, – приказал Олег Петрович и стал ковырять вилкой в салате. – Только без вранья и подробно.
Федор помолчал. Он вдруг обо всем забыл.
– Вы учились в нашем институте?!
– Да. И что в этом такого?
– А на каком факультете?
– Архивном.
– Как?! А теперь вы кто?!
Олег Петрович еще поковырял вилкой и посмотрел на Федора внимательно.
– Я занимаюсь консалтингом высокого уровня. У меня большое предприятие, филиалы за границей. Вот во Франции, к примеру. А что тебя… перепахало?
– И вы научились этому в нашем институте?!
– Чему-то да, а чему-то потом доучивался. А что ты так возбудился-то?!
Федор Башилов, который всю жизнь был совершенно уверен, что, окончив «бабский» институт, можно жить только так, как живет его мать, совершенно потерялся.
Он не мог рассказать этому мужику, что мир его вдруг оказался стоящим на голове, хотя до этого момента прочно стоял на ногах.
Он не мог рассказать, что разлюбил мать – из-за ее жизни, из-за этого дурацкого института, из-за запаха щей и отбеливателя, в котором она кипятила белье. Он не мог рассказать, что отец считал его тряпкой, и слюнтяем, и ни на что не способным человеком – как раз потому, что учился он в «бабском» институте! И Светка так считала, и даже пацанята у подъезда, которые не давали ему прохода!
– Историко-архивный – это блестящее образование, – задумчиво рассматривая его, продолжал Олег Петрович.
– Если, конечно, ты не полный болван и способен учиться. Но ты вроде не болван, и по-французски хорошо говоришь, и помнишь кое-что.
– Угу, – с удовольствием подтвердила Виктория, о которой Федор позабыл, – по-французски хорошо. Я люблю французский, он красивый.
Федор под столом вытер о джинсы вспотевшую ладонь.
