Это было сделано так виртуозно и незаметно, что Олег Петрович его движения даже и не заметил, а просто глаза словно сами по себе сразу нашли нужного человека.
– Олег Петрович! А я вас… уже давненько поджидаю.
– День сегодня нескладный, – негромко сказал Олег, направляясь к креслам.
– На лыжах катались? Погодка сегодня замечательная!
Счет пошел. Это был первый удар по воротам.
– Холодно на лыжах, Виктор Иванович! – возразил Олег, подходя, и энергично тряхнул сильную сухую руку.
– Выпьете?
– Не откажусь.
Партнер пил коньяк, который Олег не любил, но пришлось заказать то же самое.
– И кофе, как обычно.
«Как обычно» – это означало большую чашку очень крепкого кофе, коричневый сахар, глоток холодных сливок и итальянскую минеральную воду.
Олег Никонов всерьез верил, что итальянская минеральная вода лучше французской или скандинавской, что кофе должен быть определенной марки, а сливки именно холодными, и от души презирал тех, кто ни во что это не верил.
Он так привык притворяться перед другими, что в конце концов научился притворяться перед самим собой!
Официант ускользнул прочь, никем не замеченный, как Золушка с бала, и Виктор Иванович смеющимися глазами посмотрел Олегу в лицо.
– Когда вы улетаете?
– В конце следующей недели.
– Вас, молодых, все носит по разным странам! А нам, старикам, дома как-то привычней. В родном колхозе, знаете, и овин – дворец!
Олег глянул на сигарный ящик, который поднес все тот же никем не замеченный официант, неторопливо выбрал сигару, и ящик сам собой испарился, зато на его место явилась специальная пепельница, длинные спички и гильотинка для сигар.
– Колхоз, говорите? – переспросил он и тут только позволил себе улыбнуться. – Дай бог нам такой колхоз, всем и каждому в отдельности!
Виктор Иванович владел обширным поместьем на берегу Истринского водохранилища. Поместье было самое настоящее – с домом, мезонином, службами, огородами, оранжереей, чайным павильоном, небольшой пристанью, где летом на специальных лагах вздымалась белая трехмачтовая яхта, а зимой на льду устраивались каток и иллюминация.
"
"Когда начались брожение умов и всяческая неразбериха в духе отъема незаконно присвоенной земли по берегам незаконно присвоенных речек, Назаров только посмеивался. Весь местный народец был за него горой, ибо Виктор Иванович не только сам жил-поживал, но и другим жить давал.
