Колокола истории

Постмодернистский, постсовременный мир — это мир, из которого природа вытеснена; это — денатурализованный, постприродный и одновременно постиндустриальный мир (23, c. VIII). Говоря другими словами, НТР устраняет противоречие между Индустрией и Природой, делая искусственной саму Природу. Тем самым НТР закладывает фундамент для устранения, снятия противоречия между Обществом (Историей, Культурой) и Природой. Однако конкретная форма снятия — социальная или асоциальная — будет зависеть от ряда обстоятельств, в том числе и от хода общественной борьбы.

Возвращаясь с проблеме «Коммунизм и Природа», еще раз отмечу этот постмодернистский крен коммунистического общества. Природа вообще играла специфическую роль в воспроизводстве коммунизма и его господствующих групп, будучи дополнительным резервом сверхпотребления (и это еще один источник нашего «постмодернизма», но уже совершенно коммунистическо-социосистемный). Показательно и то, что в крушение коммунизма внесли свой вклад и исчерпание трудовых ресурсов, т.

 е. экстенсивного, «природно-физического» фактора, и экологический кризис, и вообще крах в рамках треугольника «Человек — Техника — Природа». Символ — Чернобыль. Показательно, что обладатель этого символа, этой «награды» — именно коммунизм (причем коммунизм умирающий), а не технически более развитый капитализм: «С прибытием в НТР по-коммунистически».

И вот еще что очень показательно. Не успел рухнуть коммунизм с его строгим и оптимистичным рационально-универсалистским подходом («Нам нет преград на море и на суше»), место этого подхода заняли астрологи, ворожеи, экстрасенсы, прорицатели, «исихотэрапэуты», знахари, заряжатели воды, с которыми взялась конкурировать церковь, иноземные проповедники-шоумены и т.

 д. и т. п. Заняли быстро и разом. Как будто и всегда здесь были. Аналогичный процесс развивается на Западе, но там он внешне выглядит благопристойнее (это неудивительно, хотя шарлатан — везде шарлатан) и развивается медленнее. Мы опять напялили сапоги-скороходы сорок пятого, растоптанного. Но и то же время продемонстрировали завершение постмодерна в его логически чистой, свободной от субстанциональных искажений форме. И это — одна из примет и тенденций грядущего века.

Среди этих примет и тенденций есть немало и других малоприятных вещей, о которых уже говорилось.