Колокола истории

Нарушение традиции — плохой тон. Потому что это — нарушение социального порядка, иерархии. На Западе же — со всей очевидностью с Великой капиталистической революции (1517–1,1648), — напротив, социальный порядок и социальная иерархия поддерживались за счет более быстрых изменений, более быстрого темпа жизни господствующих групп, верхов по сравнению с низами.

Господствующие группы Капиталистической Эпохи — это социальные хронофаги, пожирающие чужое время — время иных социальных групп в самой Европе, время неевропейских цивилизаций и с помощью этого присваивающие их пространство.

Пространство — это структура, в том числе структура потребления, потребностей, быта. Ее изменение, ее постоянное изменение как принцип — это и есть внедрение капиталистического принципа временной организации, Капиталистического Времени в зоны некапиталистических социального пространства и времен. Быт, мода, технизация быта — мощнейшие орудия капитализма, посильнее пушек и митрайез.

Итак, повседневность капитализма — это массовая повседневность индивидуальных потребителей.

Причем — постоянно (по тенденции и потенциалу) меняющаяся повседневность. Массовая и меняющаяся — значит демократическая? Да. Но не только. Точнее, этим специфика западной повседневности последних 200 лет не исчерпывается. Далеко не исчерпывается.

Что обычно противостоит повседневности? Что есть ее антипод? Роскошь. Разумеется, для социальной верхушки роскошь — это ее повседневность, ее быт. Тем не менее, когда говорят о повседневности, как правило, имеется в виду быт средних и рабочих социальных слоев.

В этом смысле повседневность — это минимум вещественных и поведенческих форм, необходимый для сохранения социального бытия как бытия социального. Ниже уровня такой повседневности — только зоологическая социальность.

Конечно же, в любом обществе средний класс и часть рабочего класса, т. е. те сегменты общества, для которых повседневное существование не сводится к борьбе за обеспечение физического выживания, стремятся жить лучше, имитируя в быту тех, кто выше их на социальной лестнице.

Однако в обществах «докапиталистических», т. е. логически (хотя и не всегда исторически) предшествующих капитализму, возможности такой имитации ограничены как материально, так и социально (кастами, рангами и т. д.). Повседневность в таких случаях неавтономна и неиндивидуальна, она представляет собой более или менее жестко фиксированную функцию предписанно-групповой принадлежности, является ранжированно-групповой.