Этот перемолот капитализма Русской Системой является и не может быть не чем иным, как переламыванием и самой этой системы посредством функций капитала. Коммунизм, чтобы стать логическим продолжением русской системы, должен был выступать как полный исторический разрыв с предшествующим ему системным состоянием.
Таким образом, коммунизм оказывается не только отрицанием капитализма как мирового явления, «зацепившегося» на своей периферии в виде функции, но и отрицанием субстанции местной, «локальной» системы, всей предыдущей «местной» истории.
Коммунизм есть процесс и результат социальной аннигиляции, «застывший» (перманентный — Троцкий и Сталин были правы в своем понимании коммунизма) социальный взрыв. В этом взрыве взаимно аннигилируют капитализм в виде своей функции и местная (локальная, региональная) система. При этом функция капитала используется для уничтожения субстанции — как капиталистической, так и местной некапиталистической (крестьянство и его «трудовая» собственность, например), а местные формы мобилизуются для перемалывания и капиталистической субстанции, и тех функций капитала, которые противостоят революционерам и которые нужно сломать, уничтожить.
Более того, со временем уничтожается и «первое поколение» самих революционеров. И дело здесь не только в политической борьбе, а прежде всего в том, что они непосредственно принадлежат к старому строю, являются его интегральным элементом, его субстанцией и в то же время непосредственно связаны с функциональным миром капитализма («мировое социалистическое движение»).
Короче, они выступают «свидетелями старого мира», который должен быть уничтожен до основания, максимально, без следов. Поэтому-то докоммунистические формы принципиально невосстановимы. Разумеется, в истории восстановить, реставрировать вообще ничего нельзя. Когда Людовик XVIII сказал, что его правление будет реставрацией монархии, но не Старого Порядка, он тем самым лишний раз подчеркнул невозможность восстановления и монархии, поскольку монархия без и вне Старого Порядка — это уже не монархия, а по сути нечто другое, сохраняющее лишь название.
Иначе говоря, в истории можно попытаться восстанавливать только формы. Но в случае с коммунизмом и это невозможно (остается восстанавливать лишь названия и макромакеты, вроде Храма Христа-Спасителя).
Коммунизм — это не некий нарост на здоровом теле, который можно сковырнуть, отсечь скальпелем, выбросить и забыть. Это вообще не нарост.
