Коломбина для Рыжего

И в отличие от провинциальной девчонки, сумеет извлечь из ситуации настоящую выгоду вместе с родителем. Так что располагайся, Коломбина, и от меня ни на шаг.

Бампер встает, расстегивая часы. Опустив их на прикроватную тумбу, берется за пояс брюк. Стягивает с себя рубашку… Оставшись в одних джинсах, спрашивает внезапно, словно мысль только что посетила его.

– Коломбина, ты есть хочешь? У нас кухня-студия, там сейчас мать с модельками, но если хочешь, я принесу тебе что-нибудь сюда. Кофе? Бутерброд? Или что посерьезнее? Не стесняйся, раз уж навязался на твою голову, готов к эксплуатации по полной.

– Нет. Не хочу.

Он что, серьезно собрался идти туда, где полно девчонок, полуголым? Играя прессом и крепкими бицепсами? Когда пуговица на джинсах расстегнута так, что брюки держатся на бедрах на одном честном слове?

Хотя «честное слово» у Бампера впечатляющее, стесняться нечего. Позер – чтоб его! Но разве это повод так открыто себя демонстрировать?

Боже мой, о чем я думаю! В конце концов, он у себя дома!

Я закрываю глаза, чтобы не смотреть на него, не чувствовать тепло тела незаметно приблизившегося ко мне Рыжего, остановившегося в жалком полушаге.

– Точно?

– Точно.

– А что же ты хочешь? – И снова эти рокочущие нотки в хриплом шепоте наглого, хитрого котяры, что знает все свои шаги наперед. Загнавшего глупую мышь в угол. – Может, чего-то другого?

– Ничего! – ответ выходит неожиданно резким. Пусть я и зла на него – это слишком. Слишком явно в сочетании с предательским вздохом и ладонями, упершимися в голую грудь.

Как будто я сама испугалась того, чего и вправду хочу.

Свободы для своего проклятого тела! Без условностей и оглядки! Даже ценой расплаты и стыда. Пусть с нашей близости прошло так мало времени, я снова чувствую в себе пульсацию токов спящего до поры желания, так и заискривших при приближении парня.

– Это не страшно, Коломбина. Мы справимся, вот увидишь.

Он осторожно снимает с груди мои руки и отходит назад, а я могу открыть глаза.

– Ну, раз ты ничего не хочешь, – говорит спокойно, даже равнодушно, как будто не было этих последних слов, – значит, хотеть буду я и сразу за нас двоих.

Поверь, я смогу. А сейчас я хочу просто побыть с тобой, даже если ты против. После твоего ответа, желания моей гостьи не обсуждаются. Итак, – он сбрасывает с себя джинсы, оставшись в одних боксерах. Играя на губах улыбкой, сгребает в охапку вещи, указывая рукой в сторону окна. – Вон там, вредная моя, балкон, – он скрыт портьерами.