Коломбина для Рыжего

Витька, – и когда мать успела незаметно процокать на своих каблуках через всю кухню и встать за спиной? – Сейчас по уху дам, оболдуй ты такой! Ты что вытворяешь? Чуть примерку мне не сорвал. Отпусти Таню!

– Не могу, – очень честно. – Она у меня пугливая, всего боится. Вот сейчас отпущу, а она под стол залезет. Ее сердитые рыжие особы пугают.

– Что ты выдумываешь, Артемьев? – ну вот, и Коломбина зашевелилась. Заерзала в руках, освобождаясь под внимательным взглядом Карловны. Даже колючки выпустила. – И ничего не пугают, не сочиняй.

– Значит, наоборот, привлекают?

– Н-не знаю, наверное…

– Так привлекают или нет? Мать у меня красавица, сама видишь. И сейчас внимательно тебя слушает.

– Виктор!

– Мам, подожди, очень тебя прошу. Таня, так все-таки?

– Ну, да.

Не врет. Но Карловну мало кто может игнорировать по-настоящему. Ее с детства учили быть заметной. Как, впрочем, и меня.

Я наклоняюсь к уху Коломбины и шепчу только для нее, притягивая девчонку к себе за плечи:

– Сначала глаза, потом волосы. Тебе пора определиться с симпатией вслух, Коломбина.

Кстати, в нашей семье цвет волос всегда передается по наследству – дед дворянин постарался. Так что я легко могу исполнить мечты и навсегда избавить тебя от страха.

– Ч-что?

Я сам не верю, что говорю подобное, но отступать поздно.

– От робости перед сердитыми рыжими особами.

* * *От поцелуев Рыжего кружится голова и подгибаются колени. Он все-таки смог меня заставить забыть, где мы находимся, но отвечать ему так приятно и правильно, как будто он – это все, чего я хочу в этой жизни.

Но ведь это неправда?.. Пусть он и ведет себя так, словно сам поверил в то, что мы вместе. Это не может быть правдой. Та тонкая грань, на которой балансирует Бампер в своей игре слишком острая, чтобы я перешагнула через нее, не поранившись, а он… он… он просто сумасшедший.

Мне никогда не победить его в остроумии, не удивить, не переиграть в провокации. У этого парня талант управлять чужим сознанием. Наталкивать на нужную мысль. Вон как мать заставил молчать, а ведь в голосе не было ни раздражения, ни требования, только просьба.

Такие люди, как стратегическое оружие – опасны, невзирая на масштабы поражения. Дай им слово, и они отберут власть у всего мира. Заставят с собой считаться и любить. Думать о них. А завтра, не успеешь оглянуться, ты уже не сможешь без такого человека жить. Без наглой всезнающей ухмылки, без терзающих сердце глаз, без смелых рук, сцепленных в замок на моей талии.

– … дед дворянин постарался.