Коломбина для Рыжего

А хочешь, я докажу тебе, что умею ходить на руках?

Нас встречают за столом тепло. Родители Бампера мило щебечут между собой, Баба Яга что-то нашептывает на ухо улыбающемуся французу, потерявшему где-то свою бабочку, шарф и даже парчовый саквояж… У мужчины подбит глаз, взъерошены волосы, а к носу приложен носовой платок, но в целом он выглядит неплохо, и я сажусь на свое место и жду, когда Рыжий нальет мне немного вина.

– А? – спрашиваю в ответ на его вопрос, поглядывая в сторону стола матери, не замечая, как его пальцы отбирают у меня бокал и промакивают салфеткой у тарелки небольшую светлую лужицу.

– Ты пролила на стол вино. Тебе так плохо?

– Нет, – вру, понимая, что должна взять себя в руки. Мать тоже вернулась за стол и, кажется, чувствует себя в кругу друзей вполне комфортно. Я отворачиваюсь, чтобы больше не смотреть на нее. Чтобы очень постараться не смотреть на нее. – Все хорошо, правда, – успокаиваю парня, – просто отвлеклась.

– Я хочу, чтобы ты улыбалась.

– Прости, не получается. Но если я замечу на горизонте акулу-Светку, я постараюсь оскалить все тридцать два клыка, обещаю.

За столом мать и отец Рыжего, рядом – десятки любопытных глаз… Ему бы задуматься, но он, не смущаясь никого, придвигается ближе, переплетая наши пальцы. Играет ими на глазах у всех, не отпуская мой взгляд.

– Коломбина, но разве дело в Светке? – спрашивает, понизив голос.

– А в чем? – выдыхаю я, поймав его взгляд на своих губах.

– В нас. В тебе и во мне, неужели ты до сих пор не поняла?

Лицо Рыжего серьезно, рот плотно сжат… Я боюсь вздохнуть, так открыто он смотрит на меня.

– Никуда не уходи, слышишь! – просит вдруг, отпуская пальцы, и прежде чем я успеваю что-то ответить, стремительно встает из-за стола. – Никуда! – повторяет, коротко обернувшись, и я вижу, как широкая спина Бампера скрывается в кругу танцующих пар, чтобы показаться у самой сцены.

Конечно, Рыжему не нужны ступени. Подойдя к возвышению, он едва задевает край ладонью и легко вспрыгивает на подмосток.

"– Чтоб мне до ста лет дожить! Людочка, кажется, сейчас что-то будет! – удивленно, по-старчески весело восклицает бабуля, и Карловна с мужем тут же прерывают разговор. Смолкают на полуслове, оторвавшись друг от друга, как смолкает каждый человек в этом большом, красиво украшенном зале, потому что музыка вдруг затихает, а в руках у Рыжего оказывается микрофон.