В отличие от стандартной медицинской практики, где обычно не тратили ресурсы на самых тяжелых, а спасали только тех, кого можно было спасти, мы решили вытащить всех. Как бы тяжело это ни было. А было действительно тяжело. Иль и я, как основные маги-лекари, падали с ног в полном смысле этого слова. Приходилось кромсать чужую плоть, зачастую уже тронутую разложением, постоянно править ауру, давать лекарства... Вот когда я оценил то, что не развернул обратно алхимика-позера Броэтона. Как ни странно, понты куда-то улетучились, а вот лекарства появились — пусть и простые, но хоть какие-то и неплохо действенные.
Магистр, как оказалось, здорово поднаторел в изготовлении снадобий, и теперь, выгнав меня из моей же лаборатории, варил и измельчал всякие ингредиенты подозрительного вида. Воняли эти зелья преотвратно, особенно в процессе приготовления, но помогали нашим больным выздоравливать, или хотя бы поддерживать жизненные силы. Как могли помогали Вальриф и Арий, все-таки тоже маги, хотя и не по профилю. Но нам сейчас пригождалась любая помощь.
Неделя такой врачебной практики вывела меня из сил, не говоря уже про Иль, которая уже светилась насквозь. Ну ладно, один-два пациента, но когда их двадцать три... Тут нужна не одна бригада медицины катастроф, а не два мага с привеском, пусть они и маги Жизни — особенно Иль, я-то благодаря жезлу и имплантам стал универсалом, но все-таки уступал ей в основательности.
— Нам пора госпиталь открывать, — пошутил я, привалившись к косяку, ноги после суточной вахты уже не держали.
— Вот отстроим Осген, тогда и посмотрим, — сказала Иль, без сил плюхнувшись на тахту. — А пока нам надо вытащить всех наших больных.
— Тяжелая это работа, — посетовал я.
— А ты думал, что магом быть легко? — усмехнулась она. — Это ты привык с мечом прыгать и посохом махать, а у меня другие приоритеты. Ты отнимаешь жизнь, а я ее спасаю и возвращаю.
— Две стороны одной медали, — сказал я. — И отнимаю я ее у тех, кто ее не заслужил. Я как-то не маньяк-любитель. И могу тебя заверить, что это никогда не приносит мне удовольствие.
Это мое ремесло и не больше. Но и им кто-то должен заниматься. Чтобы те, кто спасает и возвращает жизнь могли спокойно это делать, не опасаясь, что ее у них отнимут.
— Только не делай так, чтобы тебя боялись те, кто находится рядом, — сказала серьезно она.
— Не бойся, с катушек не сорвусь, — заверил ее я. — Ремесло я оставляю за порогом. И приоритеты у меня расставлены четко.
— Очень надеюсь на это! Пошли, надо помочь...
