Кольцо Тьмы

Гнался, да не догнал, сам едва ушёл, три десятка своих положил. Это за сорок-то чужих! Мыслимое ли дело! А у вас как, тихо?

— Благодарение Семи Звёздам и Великой и Светлой Элберет, всё пока благополучно, — ответил Эйрик. — Шарят они, конечно, по округе, шарят, не без того, но к нам они не сунутся. Даром что мы, селяне, народ мирный — я никому в Хагале покоя не давал, пока частокол не починили да ржавчину с прадедовских мечей не счистили!

Рогволд едва заметно усмехнулся.

— Гонец на Тракте мне говорил, у тех арбалетчиков много.

Налетят, что делать будете?

— А ты думаешь, мы сами самострелов наделать не можем? Можем, и ещё как! У нас они, почитай, в каждом доме, у каждого парня, у каждой девицы! Женщины прясть садятся — самострел рядом. Да ты и сам погляди — вон, у Тварта, рядом с пивной бочкой.

По правую руку от пузатого трактирщика, распоряжавшегося возле могучих пивных бочек, на стене действительно висел здоровенный арбалет и рядом с ним — связка стрел, коротких и толстых, с тяжёлыми наконечниками.

— Так что мы здесь тоже сложа руки не сидим, — не без гордости заметил Эйрик.

 — Не то, что в других деревнях, даже в том же Харстане. Нас голыми руками не возьмешь!

— А как в других деревнях? — спросил Фолко.

— Ха! Они там только и знают, что дрожат да втайне друг от друга во дворах нажитое помаленьку зарывают. Да вы же ехали, наверное, знать должны.

— Ты не первый, от кого мы это слышим, — печально кивнул Торин. — И это у меня в голове никак не укладывается, хотя Рогволд и объяснял…

— А-а, насчет «каждому — своё» небось говорил.

 — Эйрик вдруг недобро прищурился.

— Говорил как есть, — пожал плечами сотник.

— Как есть! Конечно, как есть! — У Эйрика сузились глаза и гневно встопорщилась борода. — Ты лучше скажи, кто это придумал, кто народ к тихой да бестревожной жизни приучил, так что он теперь не знает, с какого конца за копьё браться?! И вот вам результат — появляется враг, а дружина незнамо где! Гоняет его, гоняет, а толку как не было, так и нет! Деревни жгут, людей хватают, а те словно бараны… — Эйрик с горечью и злостью плюнул под стол.

 — Каждый должен сражаться теперь, понимаешь ли ты, сотник, — каждый! Иначе сгинем все поодиночке. Эх, да что я тебе всё это говорю — тебе мои слова всё равно, что комариный писк. Погодите — настанет ещё день, придётся весь народ поднимать — вспомнишь ты ещё мои слова, сотник!

Эйрик, неожиданно оборвав разговор, махнул рукой и стал вылезать из-за стола. Рогволд, Торин и Фолко лишь недоумённо переглянулись.